Ольга Ананьева – Выдумщики (страница 45)
Госпожа Кареглаз на заднем сиденье вздрогнула.
– А вот Леопольд! Его видели на верхних этажах! И он был не один, что удивительно, – продолжил Огнеус. – Он был с… Вы не поверите, с кем!
Огнеус заговорил еще тише, и Коля уже не смог расслышать дальнейшие сведения. Даже если бы собеседник сыщика не шептал так тихо, Коля вряд ли понял бы даже отдельные слова – от волнения у мальчика очень громко билось сердце.
– Хорошо, – ответил Феладиум, бросив взгляд в сторону Лютенции. – Домовой Топотолий рядом с тобой? Мне надо знать, где находятся все подозреваемые на данный момент.
– Да, – слегка расстроенно ответил Огнеус, которому явно понравилось быть единственным осведомителем. – Сейчас позову его.
– Феладиум, что значит «подозреваемые»? – воскликнула Лютенция. – Это ведь не про моих внучек?!
Сыщик не стал ничего отвечать. Тишину прервал Топотоша. Но так как и эльф, и домовой оба были маленького роста, наши друзья видели в зеркальце только отражение подбородка Топотолия и левого глаза Огнеуса.
– Здравствуйте, Феладиум, – сказал подбородок домового.
– Здравствуйте, Топотолий, – ответил сыщик.
– На данный момент Амадеус все еще находится в волшебном театре «Шкатулка» в Шотландии – готовится к выступлению в ночном спектакле, – отрапортовал Топотоша. – Он ведь актер по профессии…
– Что удивительно, – вставил Огнеус, наклоняясь над зеркальцем еще ниже.
– Астрия и Джеральдина сейчас дома у своих родителей в Австралии, – продолжил домовой. – А Леопольд на Кипре – решил отдохнуть в одном из отелей, расположенных в городе Пафос недалеко от моря.
Лютенция возмущенно приподнялась на сидении:
– Феладиум Скорнелли! Зачем вы спрашиваете все это про близких мне людей?
Не ответив на вопрос, сыщик записал адреса, которые продиктовал ему домовой.
– Отель, в котором сейчас Леопольд, волшебный? – уточнил Феладиум.
– Отель, конечно, не волшебный, – ответил подбородок Топотоши.
– Что удивительно, – добавил Огнеус, еще ниже нагибаясь над зеркальцем.
Теперь в отражении были уже два его глаза и нос, а подбородку Топотоши осталось совсем мало места.
– Ох, да ничего удивительного, – отрезал домовой. – Это ведь Леопольд. Он на дух не переносит все волшебное. Хотя сам волшебник.
– Ну, не будем увлекаться составлением психологических портретов, – произнес сыщик. – Продолжайте приглядывать за подозреваемыми и, пожалуйста, держите нас в курсе происходящего.
Подбородок домового и лоб эльфа задвигались в знак согласия, и сыщик закрыл зеркальце.
Лютенция, наконец, перестала сдерживать свое возмущение. Пожилая фея глубоко вдохнула, чтобы набрать в легкие побольше воздуха.
– ФЕЛАДИУМ СКОРНЕЛЛИ! КАК ТЫ ПОСМЕЛ ПОДОЗРЕВАТЬ МОИХ ВНУ…
Феладиум остановил ее жестом руки.
– Госпожа Кареглаз, не кричите. Причастность ваших внучек к исчезновению выдумщика мы еще проверим, – произнес сыщик и посмотрел на остальных. – А сейчас… Нам надо заехать на Кипр, мои друзья.
***
Море на Кипре близ города Пафос обладало совершенно «волнистым» характером – бушевало без конца, шумело, билось о камни, то увеличивая, то уменьшая размер своих волн. Коля никогда раньше не видел настоящее море. Он поднес к глазам бинокль и удивился тому, какое море живое и сильное. Море само по себе производило такое впечатление, как будто все знало о волшебстве.
На поверхности воды мальчик, к своему удивлению, увидел маленькие огоньки. Он пригляделся и понял, что это бумажные кораблики с крохотными свечками на палубах. Корабликов было много, и они медленно плыли по волнам.
– Что это? – удивился Коля. – Вон там, на волнах.
– О, это детские сны плывут, – словоохотливо пояснил Карлош. – Когда волшебник, дежурный по звездам, пролетает над рекой, водоемом или озером, он обязательно бросает одну звезду вниз. Достигнув воды, она увеличивается в размерах и распадается на множество маленьких искр. Эти искры, попав в воду, достигают дна и всплывают на поверхность в виде маленьких призрачных бумажных корабликов. Кораблики плывут к берегу, где превращаются в крохотные огоньки и следуют в спальни к своим будущим хозяевам. Это, конечно, необычные сны. Например, в одном из них мальчик увидит себя играющим на скрипке, а потом поймет, что он хочет быть скрипачом. А другой ребенок увидит себя бегущим босиком по полю с одуванчиками и перестанет волноваться из-за ерунды.
– Но есть и не очень счастливые сны, – добавила Лея. – Ведь не только счастье может побудить задуматься о чем-то и изменить нас – боль, разочарование, неудачи способны сделать это тоже.
Коля передал бинокль Ларисе, Лариса затем передала его Марианне, а Марианна – Моросику. Было бы интересно узнать о том, как блондин с точки зрения науки объяснил себе это необычное явление, но он не сказал ничего вслух.
– Ну, не будем предаваться излишней философии, – кашлянул Бирмингем. – Феладиум, так вы считаете, что Леопольд мог похитить мальчика?
– Мы это выясним, – произнес сыщик.
Лютенция возмущенно всплеснула руками.
– Я не устану повторять, что Леопольд, Амадеус и мои внучки тут совершенно ни при чем! – воскликнула пожилая фея.
– Госпожа Лютенция, угомонитесь…
– Заруби это на своем длинном носу, Феладиум Скорнелли!
– Госпожа Лютенция, я вас предупреждаю…
При каждом возгласе пожилой феи и сыщика сани резко дергались вниз или в сторону – это происходило из-за того, что олень боялся таких громких звуков. Хвостик и так чувствовал себя не в своей тарелке – он впервые в жизни летел над морем.
Но госпожа Кареглаз не заметила волнений оленя. Бросив на сыщика взгляд, полный гнева, она снова набрала в легкие воздуха:
– Мои внучки не могут иметь отношения к пропаже детей. И Амадеус с Леопольдом тоже не виноваты! Вычеркни всех их из своего списка подозреваемых, господин сыщик!
Сани резко начали падать вниз. Фея замолчала, и тогда их транспортное средство, выполнив немыслимое сальто, замерло в воздухе.
– По-вашему, госпожа Лютенция, в этом деле вообще нет подозреваемых? – потерял терпение Феладиум. – Прекратите так вопить и не мешайте следствию, иначе я буду вынужден высадить вас из саней…
– Высадить меня? Ах ты, старый башмак…
Вне себя от возмущения, фея встала и запустила в сыщика первое, что нащупала рядом с собой на сиденье – узелок с оставшимися пирогами.
– Угомоните эту безумную женщину! – воскликнул Феладиум.
Это было последней каплей для напуганного оленя. Хвостик начал снижаться, выделывая в воздухе кренделя и зигзаги, а сани несло за ним, как на американских горках. В какой-то момент олень резко остановился. А госпожа Кареглаз, не успевшая отреагировать на это, все еще стояла на ногах…
– Госпожа Кареглаз! – в ужасе закричали Коля, Моросик, Лариса и Марианна.
– Лютенция! – завопили Карлош и Бирмингем.
– Все хорошо! – крикнула фея, упав на свое место на сидении. – Я села! Держите детей и Феладиума!
– Артур, нет! – воскликнула Лея.
– Что с Артуром? – заорал Карлош.
– Он выпрыгнул в море!
– А-А-А-А!!!
– Ой, мамочки, – успел спокойно произнести Бирмингем перед тем, как сани плюхнулись на волны.
Со всех сторон друзей окатило водой, и все стихло. Коля открыл глаза и посмотрел на остальных. Его спутники все еще сидели в тех позах, в которых они находились при падении: Карлош и Бирмингем, пригнувшись, держали выдумщиков и сыщика. Лея на заднем сиденье прижимала к себе мешок с подарками. Лютенция сидела с маленьким эльфом Августом в руках и с котом Филиппом на голове. Рождественский эльф Артур Трусишка лежал за бортом на воде в позе звезды, и лицо его выражало полную безысходность.
Тишину нарушил определитель волшебных мест, который завибрировал на руке у Бирмингема.
– О, под нами подводная кондитерская «Мармеладная черепаха», – спокойно произнес Бирмингем, провожая взглядом медленно плывущего мимо него Артура. – Может, забежим за едой?
***
Ох, до чего же в подводной кондитерской красиво! В ней стеклянные стены, через которые можно наблюдать за рыбами. Хрустальные люстры сделаны в виде скатов и осьминогов, а на прилавках притягивали взгляд разнообразные вкусности.
В «Мармеладную черепаху» друзья попали очень просто: каждый подплыл к тому месту, где располагалось кафе, и открыл зонт. В ту же секунду зонтик уносил в нужное место под водой. При этом человек (эльф, тролль, гном и так далее) оставался сухим.
Когда наши спутники появились в кафе, все присутствующие здесь волшебники тут же повернули головы в их стороны и замолчали. Удивление людей было понятным: внезапные посетители были все взлохмаченные, с кучей вещей и оленем.
– Я считаю, это наш лучший выход в свет, – пробормотал Карлош.