Ольга Ананьева – Выдумщики (страница 11)

– Спасибо, – сказал ему Леопольд и, сняв мокрую тряпку со лба, посмотрел на пожилую фею. – Заберите, пожалуйста, вашу тряпку, госпожа Лютенция, я сомневаюсь, что она так уж необходима моему лбу.

– Пожалуй, не просто носки, – сказала Лея, – я бы поставила на гольфы и панталоны.

И тут внезапно стулья, стол и даже диван, стоящий в гостиной, подпрыгнули вверх, а красивый фарфоровый чайник на столе, выпустив пар, как паровоз, взял и взорвался. Вся кухня оказалась усыпана осколками, а чай стекал по столу на пол. Десятки маленьких существ высунулись из-за мебели или залетели в окно и испуганно оглядели кухню. Коля не от удивления едва не забыл, как надо дышать. Они были очень сильно похожи на Сахарочка.

– Леопольд Разумовский! – воскликнула госпожа Кареглаз. – Стоит держать себя в руках! Ты напугал всех эльфов и феечек.

– Простите, я не хотел, – произнёс тот.

Так вот кем было то существо! Коля позволил себе переглянуться с каждым из своих друзей. И ещё он подумал, что, должно быть, когда волшебники ссорятся, это вполне нормально, что вещи начинают летать по комнате, а чайники – взрываются. Обычному человеку, скорее всего, лучше не находиться рядом с волшебниками в такой момент. Видимо, об этом подумал и Амадеус, гость Лютенции Кареглаз.

– Я, пожалуй, пойду, – сказал Амадеус. – Простите, что помешал вам. Очень надеюсь, что вы найдёте то, что ищете.

– И я пойду – произнёс Леопольд. – Был рад увидеть вас, Лютенция…

– Уходишь? – строго спросила у него Лея. – В такой момент? Впрочем, я совсем не удивлена.

– Я прошу вас прекратить, – громко произнёс Феладиум Скорнелли. И все присутствующие тут же замолчали. – И просил бы вас, господа, подождать с уходом до выяснений всех обстоятельств. Какого возраста и пола пропавшие дети?

– Две девочки и два мальчика, ученики шестого класса, – ответил дядя Корней за всех.

Феладиум посмотрел на него и слегка улыбнулся.

– Так, может быть, это те дети, которые сейчас прячутся под лестницей?

Воцарилось молчание. А затем дядюшка, Бирмингем, Лютенция и Лея подошли к лестнице и уставились на Колю и его друзей. Даже Амадеус, застыв у двери, смотрел в их сторону, а маленькие любопытные феечки и эльфы вставали на носочки, стараясь их разглядеть.

Только Леопольд Разумовский вёл себя спокойно и непринуждённо: стоя к ним спиной, он медленно проводил рукой над столом, и разбитый фарфоровый сервиз восстановился на глазах, а упавшие вещи возвращались на свои места.

– Ну, здравствуйте! – сказал дядюшка Корней и улыбнулся. – Давно не виделись, Коля. И как сильно мы вас ждали – словами не передать!

Сахарница затряслась, и из неё высунулся любопытный нос. И Коля, конечно, сразу узнал Сахарочка.

***

Коля слушал рассказ своего дяди, не сводя с него глаз. Не каждый день узнаёшь, что твой дальний родственник – настоящий волшебник. Не говоря уже о прочих деталях его биографии.

Они сидели все вместе за столом в доме Лютенции Кареглаз, запивали слоёное печенье горячим какао и разговаривали. С одной стороны стола сидели Коля с Ларисой, Моросиком и Марианной, с другой – дядя Корней, Бирмингем, Лея и Феладиум. Лютенция с довольной улыбкой порхала возле них, внимательно следя за тем, чтобы все ели печенье и чтобы всем досталось по кружке какао, аромат которого заполнил всю эту необычную кухню.

Здесь не было только Амадеуса и Леопольда. Амадеус, гость Лютенции Кареглаз, ушёл, как только они обнаружили друзей под лестницей. А когда именно исчез Леопольд Разумовский, никто в суматохе не заметил – должно быть, он тихо вышел, пока все остальные волшебники рассматривали обнаруженных под лестницей друзей.

Пока Корней говорил, на его плече сидел Сахарочек, с любопытством разглядывая детей и болтая ногами.

– Дело в том, что я страдаю от «запутанности», – объяснил дядя. – Это такая магическая болезнь у некоторых волшебников. У тех, чей волшебный дар очень связан с их чувствами. Она заключается в том, что хотя бы несколько дней в году волшебнику нужно пожить, воображая себя другим человеком, не связанным с магией. Таким образом его волшебный дар словно «перезагружается».

– Так значит, тебя зовут не дядя Корней? – расстроился Коля.

– Нет, извини, – дядюшка казался действительно очень огорченным. – На самом деле у меня другое необычное имя – Карлош Плюш. Но я действительно твой дальний родственник. А Корней Селезнёв – один из моих любимых образов во время «запутывания». Есть ещё другие – например, ворчливый испанец Рикардо и добрая бабушка Прасковья из Белоруссии.

– Моя семья знает об этом? – поражённо спросил Коля.

– Не знает. У меня очень много родни – многие из них волшебники, но другие – нет. И неволшебники даже не подозревают о моей необычной жизни и всяких там чудесах. Когда я был маленьким, мама привела меня на свадьбу к тёте Груше как раз в тот момент, когда я болел «запутанностью» и считал себя Корнеем. Так меня и представили родственникам-неволшебникам. И я решил всегда появляться перед ними во время «запутанности» в образе Корнея. В конце концов, так даже интересно!

– А когда ты болеешь, ты совсем не помнишь, что ты волшебник? – спросил Коля. – И свои…э-э-э… другие жизни.

– В раннем детстве не помнил. А сейчас помню. И стараюсь контролировать болезнь. Но не могу ей совсем сопротивляться – она так и заставляет что-нибудь учудить!

Коля немного поразмышлял о том, как Карлош выглядит в образе старушки Прасковье, а потом усилием воли заставил себя отказаться от этих мыслей. У него ещё было много вопросов.

– Кем же ты работаешь в волшебном мире? – выпалил мальчик первое, что пришло на ум.

– У меня было много профессий, – охотно рассказал Карлош. – Сейчас я – присмотрщик за детьми. Это такой волшебник, который тайно прилетает в школы всего мира, на детские площадки. Он следит, чтобы у детей было всё хорошо. Тайно им помогает или даёт подсказки. Мы работаем вместе с Бирмингемом, это мой старый друг.

Коля, Моросик, Лариса и Марианна перевели взгляд на него, и Бирмингем тут же смутился. Вообще Коля заметил, что Бирмингем как-то странно на них смотрит – испуганно и осторожно.

– В общем, однажды я стал присматривать и за тобой, Коля, своим дальним родственником, – поведал Карлош. – И со временем понял, что ты и твои друзья – выдумщики.

Моросик приподнял брови в удивлении и в обиде.

– Почему сразу «выдумщики»? – спросил он. – Мы нормальные ребята.

– Вы не так поняли, – улыбнулась Лютенция. – Расскажите им, наконец, всё, дорогие мои.

Она посмотрела на Бирмингема. Тот поднял испуганные глаза.

– Я должен рассказывать? – на всякий случай уточнил он.

– Бирмингем нечасто общается с детьми. Давайте я расскажу, – деликатно предложил Карлош и поймал благодарный взгляд своего друга.

Лея закатила глаза, а Лариса без конца поправляла от волнения свою пиратскую треуголку. Коля обратил внимание, что она подозрительно молчалива – наверное, испытывала слишком много ярких эмоций. Лишь один человек оставался невнимательным к разговору – сыщик Феладиум Скорнелли. Он сидел на диване в гостиной и, не глядя в их стороны, листал газету. Рядом с ним стояло блюдце с печеньем и горячим напитком.

– Мне так неудобно, – шепнула друзьям Лютенция, – опять я зря вызвала сыщика. Наверное, он больше не захочет иметь дел с волшебниками и феями.

Но следователь и не слышал, что сейчас говорили о нём: он сидел, полностью погрузившись в чтение, и задумчиво мешал чай. Коля заметил, что тапки у сыщика были разного цвета. Должно быть, это был довольно рассеянный человек, несмотря на его чрезвычайную серьёзность и спокойствие.

– Дело в том, что мы, как волшебники, сотворяем чудеса для каждого, кто в них верит, и для каждого, кто не верит, – продолжил Карлош. – Даём подсказки тем, кто потерялся, и помогаем тем, кто ждёт помощи.

– Охраняем природу, – нерешительно подхватил Бирмингем. – Умеем летать с помощью зонтов.

– А ещё мы носим странные головные уборы и любим пить чай с лимоном по ночам – вот такие вот мы полуночники-чаевники, – улыбнулся Карлош. – Но главное – мы помогаем самому главному волшебнику зимних праздников разносить подарки. Рождество и Новый год – наши самые главные праздники.

– Так значит, он существует? – подпрыгнула Лариса. – Дед Мороз?

– Конечно, – сказал Карлош. – И вы ещё об этом узнаете.

– А почему мы – «выдумщики»? – спросила Лариса, которую уже пыталась удержать на месте Марианна.

– У каждого волшебника есть выдумщик – ребёнок, который помогает ему во всех его делах, помогает творить волшебство, – поделился Карлош. – Особенно в зимние праздники нам сильно не хватает помощи. Волшебники не могут без выдумщиков – так же, как и выдумщики не могут без волшебников. А когда выдумщик вырастает, он сам становится магом. Разве вы не чувствовали, что у вас где-то есть свои волшебники?

Коля почувствовал, как заволновались его друзья. Он старался не думать о том, что это какая-то ошибка и что он на самом деле – не выдумщик, а совсем обычный мальчик.

– Я знала, – выпалила Лариса на одном дыхании и снова поправила треуголку. – Всегда знала. Но как вы поняли, что мы – выдумщики?

– Мы обратили внимание на то, что вокруг вас постоянно что-то происходит, на то, как вы подружились, как выдумали волшебные предметы и все вместе переживали неприятности, с которыми сталкивались, – улыбнулся сказал Карлош.