Ольга Амирова – Краткий курс истории пиратства (страница 14)
Максим, дабы не подвергать сомнениям легитимность своей власти, через несколько дней после восхождения на престол женился на вдове Валентиниана — Лицинии Евдоксии. По воспоминаниям Проспера, византийская царевна вышла замуж по принуждению. Иоанн Антиохийский пишет, что Максим угрожал убить ее. В страхе Лициния попросила о помощи короля вандалов Гейзериха. Вот как об этом рассказывает Прокопий:
«И вот как-то, находясь с Евдоксией на ложе, он сказал ей, что всё это совершил из-за любви к ней (очевидно, собственная несчастная жена его уже особенно не волновала). Евдоксия, сердившаяся на Максима и раньше, желавшая отомстить за его преступление против Валентиниана, теперь от его слов ещё сильнее вскипела на него гневом, и слова Максима, что из-за неё случилось это несчастье с её мужем, побудили её к заговору.
Как только наступил день, она отправила в Карфаген послание, прося Гейзериха отомстить за Валентиниана, умерщвлённого безбожным человеком, недостойным ни его самого, ни его царского звания, и освободить её, терпящую бесчестье от тирана. Она настойчиво твердила, что ему как другу и союзнику, раз совершено столь великое преступление по отношению к царскому дому, было бы недостойно и нечестиво не оказаться мстителем. Она считала, что из Византии ей нечего ждать помощи и отмщения, поскольку Феодосий [отец Евдоксии] уже окончил дни своей жизни и царство перенял Маркиан».
В общем вся эта история сильно напоминает сюжет с Парисом и Еленой, только без любви между персонажами, зато с еще большим градусом мерзопакостности.
И, как и в случае Агамемнона, Гейзерих не замедлил явиться. Страдающие царевны этого довольно дикого человека со вполне себе бандитскими замашками интересовали мало, а вот все еще сказочно богатый и никем не охраняемый город представлял собой изрядный интерес. В итоге, как и подобает настоящим пиратам, ребята Гейзериха погрузились на корабли и отправились собирать сокровища.
Корабли в те времена плавали медленно, так, что у римлян было время подготовиться к обороне. Однако, оборонять город было некому — законного, пусть и сволочного императора убили, главного полководца тоже, горожане давно разучились носить оружие, а наемные варварские легионы сами были не прочь чем-нибудь поживиться. В итоге вместо подготовки к сражению в городе началась паника.
Первым пал Максим (о чем вряд ли кто-то будет переживать). Проспер Аквитанский описал его гибель очень кратко и, по всей видимости, очень достоверно:
«Было объявлено о приближении Гейзериха из Африки, и когда толпы в панике ринулись из города, когда он [Максим] в страхе также хотел бежать, разрешив бежать всем остальным, он был зарезан императорскими рабами на его 77-й день правления. Его разорванное на части тело было брошено в Тибр, и он остался без могилы».
Затем все, кто мог смыться, постарались это сделать. Остальные спешко закапывали имущество и прятались по чердакам и подвалам. Когда гейзериховы ребята явились, к ним вышел римский папа Лев, единственный, похоже, смелый человек во всем городе, и попросил, раз уж такая оказия, не жечь Рим (его и так за последние столетия много жгли) и не убивать жителей. Гейзерих покрутил пальцем у виска, мол на кой черт жечь и убивать то, что денег стоит, после чего его головорезы занялись планомерным разграблением города.
За две недели из Рима вывезли все, что смогли унести, от денег и украшений до статуй и других произведений искусства. Поотдирали даже золоченые крыши с храмов. Людей, тех, что помоложе и покрепче — вывезли тоже — на невольничий рынок. Туда же забрали и принцессу Евдоксию с дочками, правда, папа Лев пошуровав в тумбочке, нашел там недограбленную вандалами заначку, и этих троих выкупил. На большее денег не хватило, и поход Гейзериха запомнился на много поколений, как крупнейший организованный грабеж в мировой истории, а название «вандал» стало нарицательным для человека, рушащего и тащащего все без разбора.
Глава IX. Викинги — самые успешные пираты в истории
Итак, викинги. Когда говорят про пиратов, про них вспоминают первыми, раньше даже, чем про флибустьеров Карибского моря. Это и неудивительно — наряду с «народами моря» викинги стали самыми успешными пиратами в истории, а их вожди захватили и стали правителями нескольких крупных процветающих государств.
Эпоха Великого Переселения Народов перемешала все в Европе. И не только в Европе, но и в западной Азии, северной Африке — на территориях, где некогда безраздельно хозяйничали римские легионы. Теперь здесь в основном располагались германцы, вытеснившие и ассимилировавшие латинян и галлов, с востока подпираемые славянами и финно-угорскими племенами (теми самыми «гуннами», о которых мы говорили в прошлый раз), а с юга — новой, еще невиданной силой — арабами.
В этой круговерти племен и вождей кому-то доставались богатые плодородные земли, а кто-то был вынужден отступать на неприветливые каменистые окраины Европы. В частности готы, а также свеи и родственные им племена были частично вытеснены в Скандинавию, где снег, лед и гранитные скалы не позволяют выращивать ни виноград, ни пшеницу. В этих неуютных и неплодородных землях жить непросто даже сейчас, в первом же тысячелетии нашей эры люди питались исключительно тем, что могли вырастить сами, в лучшем случае — обменять у соседей.
Правда, северная Балтика с ее многочисленными островами и фьордами была едва ли не идеальным местом для мореплавания и рыболовства, но одной рыбой не прокормишься, а возить ее на продажу в эпоху, когда не было ни консервов, ни морозильников, попросту не умели.
Однако, германцы всегда были воинственным народом, так, что северяне быстро вспомнили старое правило: что нельзя вырастить самим, можно отобрать у соседа. Правда, чтобы добраться до этих самых соседей, нужно было пересечь море, а зачастую и не одно, но это не могло остановить обладателей обширных сосновых лесов, которые так и просятся на корабельные борта, палубы и мачты.
Обитатели Скандинавии стали строить корабли, постепенно приобретшие высокую скорость, мореходность и достаточную для набегов грузоподъемность. Каждую весну они спускали свои суда на воду и отправлялись в грабительские набеги. Осенью возвращались, запирали свои дома — огромные залы с общим очагом, где ели, пили, спали вповалку и дожидались, пока тепло и солнце снова позволят заняться грабежом.
Разумеется, такую жизнь вели далеко не все. Кто-то пытался заниматься обычным хозяйством — разводил овец, ходил на рыбалку, ковал мечи и плуги. Однако для большого количестве людей морской разбой был единственным способом пропитания, причем люди эти стремительно богатели, становясь своего рода элитой — викингами.
Сперва ярлы — военные вожди и крупные землевладельцы, которые могли позволить себе построить корабль, а иногда и целый флот — ограничивались набегами на окрестные народы, часто совмещенными с торговыми операциями по старому, давно забытому правилу: если противник сильнее нас — мы мирные купцы, если слабее — свирепые захватчики. Однако, чем дальше забирались их экспедиции, чем больше была добыча и выше риски, тем крупнее становились эскадры и больше желание не просто укусить и убежать, но занять дальние берега и остаться на них, таких плодородных, солнечных и гостеприимных. К IX веку новой эры конунги — своего рода короли викингов — уже целенаправленно искали земельных приобретений.
Для этого им было, что предъявить. Их бойцы представляли собой лучших на то время воинов, свирепых, дисциплинированных и не знающих ничего, кроме схваток и походов. Их суда были быстроходнее и мореходнее любых других, внезапно оказываясь там, где враг был наиболее беззащитен. Увидев хорошо укрепленный город, или баронскую дружину, викинги могли не принимать боя, а погрузиться обратно на корабли, отмахать на веслах полсотни миль и напасть на ничем не защищенное поселение, пока сухопутное войско продиралось через лес по неухоженным прибрежным тропам. По рекам они проникали вглубь материка и наводили ужас на тамошних жителей, постепенно сменивших воинственные традиции на выращивание пшеницы и мирную торговлю.
Первой жертвой викингов стала Франция. Это была не та Франция, которую мы знаем сейчас, но, хоть и поделенная между множеством графов, герцогов и баронов, она представляла собой относительно передовое для своего времени государство. Поэтому французские короли и их вассалы были неприятно удивлены, когда на северном побережье принялись высаживаться дикие варвары, убивать народ и грабить города. Несколько раз они собирали армию, но викинги на своих кораблях постоянно ускользали от королевской длани. Когда же конунг Роллон со своей эскадрой поднялся по Сене до Парижа, король Карл Простоватый трухнул ни на шутку. Чтобы сохранить столицу и обезопасить себя от дальнейших набегов, он предложил сделку: Роллону и его потомкам переходило в вечное владение богатое герцогство Нормандия, они же обязывались защищать Францию от своих соплеменников, буде тем придет в голову грабить ее дальше.
Надо сказать, это оказалась отличная идея. Многие викинги переселились в Нормандию и через пару поколений уже говорили на старофранцузском наречии и вообще считали себя скорее нормандцами, чем скандинавами. Набеги на Францию прекратились.