Ольга Аматова – Зимняя вьюга (страница 30)

Вот тогда я поняла, как сильно попала, ибо меня угораздило вл… то есть, он мне понравился. И совсем не в платоническом отношении. Хотя стоп, о чем это я? У него же была жена? А как же супружеский долг и все такое?

— Это неважно. Расскажи, как все было.

Удивительно, но он не послал меня далеко и надолго а, присев на стул, жестом предложил мне последовать его примеру, что я и сделала, приготовившись слушать.

— Мое имя Рагуил Беспощадный, и я второй по старшинству архангел. Павший. Много лет назад я встретил девушку… Соню… и влюбился. Она была такой… такой чистой, искренней, такой красивой и отзывчивой… Мы были вместе почти два года, прежде чем я решился. Соня боялась, но то тоже хотела этого, а потому согласилась. Мы стали едины перед лицом Бога…

Когда он начал, я буквально онемела. Архангел?! Второй по старшинству?! Да быть этого не может! Архангелы пришли вместе с Богом, так сколько же это ему лет? Пара миллиончиков?! Потом еще Соня его всплыла. Я все понимаю, первая любовь и прочее, но стоит ли об этом рассказывать человеку, который тебя хочет? Да будь я проклята, если на мгновение не почувствовали ревности и даже зависти к этой его Сони! Понятно теперь, в чьем теле я побывала в воспоминаниях Рагуила. Его влюбленные глаза, его улыбка… Интересно, понимала ли Соня, какое счастье ей досталось? Но вот последние слова Рагуила развеяли некоторые бредовые мысли, и любопытство тут же показало голову.

— А что, архангелам нельзя ни с кем спать?

— Почему нельзя? — удивился мужчина. — Можно.

Тут же настал черед моему недоумению.

— Ну так зачем ждали?

— Потому что, — отрезал с некоторой обидой Рагуил, из чего я сделала вывод, что сам он тоже не очень хорошо понимает, зачем.

— И что дальше?

— А что дальше? — он начал злиться. — Об этом стало известно братьям, меня вызвали для объяснений. Ну, я сказал, что люблю ее и хочу быть с ней. Тогда Гавр предложил: раскаяться, остаться с ними и забыть Соню или жить с ней, но будучи павшим. Ты знаешь, что я выбрал.

— А Гавр это кто?

— Гавриил, мой младший брат.

— А что ж за тебя старший-то не вступился?

— Михаил знал, чего я хочу. Он всегда поддерживал меня, ненавязчиво предлагая помощь или помогая разобраться в тебе. Михаил — самый старший из нас, он был создан по образу и подобию Господа Бога, оттого во многом похож на него. Он не вмешивается и не направляет, лишь указывает путь, если ты сбился. Брат считает, что во всех архангелах, кроме него, заложено подобие эгоизма и своенравия, а он из-за отсутствия этих качеств больше робот, нежели живое существо, и существует по заданной программе. Он никогда не желал нам повторить его судьбы и всегда принимал решения братьев.

— И сколько же вас?

— Семь. Люцифер пал так давно, что его уже и не считают архангелом.

— Люцифер? — я хмыкнула, упорядочивая мысли. — Дьявол? Так он тоже создание Бога?

— Младший брат Михаил. Они двойняшки. Именно ББ потерял любимого брата, и о его потери мы скорбим до сих пор.

— Двойняшки… Почему такие разные? И что значит ББ?

— Большой брат, — он улыбнулся. — Детское прозвище, данное Рафом. А разные они, потому что мир требует равновесия.

— Стоп, что-то не сходится. Если Люцифер противовес Михаилу, то где противник Бога?

— У создателя не может быть противников, — он вновь мягко улыбнулся. — Господь создал добро и зло, и не одному из них идти против созидателя всего живого.

— Отлично. Раз Люцифер в отпуске, как и Бог, значит, твой Михаил сейчас главный? Почему он не борется с Люцифером?

— Первое, Единый не в отпуске, а просто в другом мире сейчас, второе, Михаил пал, так что главный среди архангелов сейчас Гавриил, и третье, ББ никогда и не боролся с младшим братом. Он слишком любит Люцифера. А тот хочет одного: превзойти отца своего, создавшего людей.

— У него комплекс? — слова так и сочились язвительностью.

— Это не повод для шуток, Катя. Брат не понимал восхищения Богом столь слабой расы, как люди, и пытался отвратить от них отца. Сначала показав, что люди не умеют держать слово — ведь Ева клялась, что не тронет яблоко, — а затем погрузив их в пучины страстей и соблазнов, уповая, что отец увидит слабый дух людей и отречется от них. Не станет больше называть лучшим своим творением. Но он ошибся в расчетах. Господь рассердился на сына своего за самоуправство и осудил на изгнание. Крылья Люцифера сменили цвет на черный, а сам он избавился от остатков света в своей душе и вверг мир в хаос. Михаилу пришлось запереть брата под землей. Ну а Люцифер создал там свой мир.

Возмущение от "слабой расы" с последующими доказательствами перебило его обращение.

— Я Рина!

Катей меня всегда называл Ирвин. Да, знаю, ничего удивительного, Катерина или Екатерина — для русских все одно, Катя. Просто в этом мире я начала новую жизнь, жизнь, в которой не скрывала свой дар и не боялась, что меня будут использовать втемную. И от прошлой не хотелось оставлять ничего, даже имени. Да и само сокращение "Катя" сразу напоминало о ласковом, нежном голосе Ирвина. Как же больно было тогда… Но не сейчас. Я пережила как Ирвина, так и его предательство. Елки, да я почти готова признать, что влюбляюсь в этого недооборотня!

Ох мать моя… Бывший архангел… Это уже несколько слишком.

— Но мне больше нравится Катя.

— А мне наср..! — вовремя остановилась, не позволяя себе скатываться на грубость. Спокойно, Катерина, спокойно. — Ладно, забей. Как хочешь, так и называй. Вернемся к девочке. Ты можешь помочь ей?

— Не думаю, — качнул он головой. — Я попробую, но вряд ли получится. Все-таки сейчас я больше оборотень, чем кто бы то ни было, а они не владеют подобными силами.

— Попробуй, ладно? Я позвоню Крис и вернусь. О, и еще, может, ты знаешь кого-нибудь, кто ей поможет?

Рагуил задумался.

— Надо спросить у Рафа. Пусть он и пал, но его сила должна остаться, разве что в меньшем количестве.

— И этот пал? — я даже удивилась. — И много ж вас таких?

— Четверо. И трое осталось.

— Хм. Забавно. Что ж вы все "падаете"-то, а?

Он сверкнул глазами.

— Так получается.

— Как же-как же, — пробормотала себе под нос. — Ладно, я ушла звонить. Удачи.

Вышла из палаты, подошла к окну и достала телефон, выданный сегодня Наташей с торжественным видом. Эх, нам бы денег побольше…

Ох ты ж елки зеленые! Петр Петрович! Да он же наверняка волнуется!

Трясущимися руками набираю номер антикварной лавочки, где подрабатывала уже полгода. Как можно было забыть о собственной работе!

— "Лампа Палладина", слушаю.

— Петр Петрович? Петр Петрович, здравствуйте! Это Катерина Смирнова, я у вас работала раньше, помните?

Вопрос был совершенно к месту, учитывая, что возраст моего работодателя перевалил за семьдесят пять.

— Смирнова? — бодрый старческий голос заполнил динамик. — Как же, помню-помню. Где это вы, голубушка, пропадаете?

— Ох, Петр Петрович, у меня обстоятельства!

— У всех обстоятельства, голубушка моя, — голос смягчился. — Ну да будет вам томить старика, что случилось?

— Тут такая история, Петр Петрович! Похитили меня!

— Как же, знаю, знаю. Ты мне лучше подробности, подробности расскажи.

Знает? Да откуда? Неужто звонил к нам, когда я на работу не пришла, и девчонки сказали? Да ну, глупость.

— Долгая это история, Петр Петрович, длинная, — оправдание так себе, но деньги на мобильнике тратить правда не с руки!

— Дак и не торопитесь, голубушка, заходите в лавочку на чай, все и расскажете. Да не забудьте похитителя своего прихватить!

Слушая гудки, осмысливала полученную информацию. Вот узнать о том, что мы с Рагуилом сейчас вместе, он факт не мог. Что это? Удачная догадка, или я работала у не совсем обычного человека? Да и человека ли?

— Алло?

— Крис, это я. Мы в больнице сейчас, в девочке действительно демон. Рагуил пытается что-то сделать, потом попросит друга, но мы не уверены, что получится.

— Если не получится, Сева напряжем. Все, пойду я.

— Давай.

Как-как она его назвала? Сев? Интересно. Мне даже больше нравится, чем Сева. Хорошо, будет Сев.

Пора возвращаться.