Ольга Аматова – Зимняя вьюга (страница 27)

Итак, уже через пять минут мы отходили от дома. Шли чинно, рядышком, оставалось только взяться за руки. Мороз крепчал, и вскоре это стало уже необходимостью, так что я довольно-таки нагло схватила руку Рагуила и обхватила горячую мужскую ладонь. Вторую, за неимением карманов в куртке, пришлось сжать в кулачок и по возможности втянуть в рукав.

— В какую мы больницу?

Сегодня я поражалась оборотню. Но задумываться о причинах такого его поведения было, если честно, лень, так что я расслабилась и наслаждалась жизнью.

— Больницу Святого Петра, третий этаж, палата 314, - бодро отрапортовала я. Жизнь чертовски хороша, если подумать.

Кореатида сидела, пристегнутая к батарее, и недоумевала, как так вышло. Как ее, богиню не из последних — хотя выбора особенно-то и нет, ну да не о том речь — за какие-то считанные мгновения смог скрутить какой-то дохлый архангел?! Ну, с дохлым она, может, и преувеличивала, особенно учитывая его "кубичный" пресс, однако в данный момент ей было все равно. Тида злобно сверкала глазами, старалась по возможности редко глотать — терзало ее смутное сомнение, что кляпом послужил носок, потерявший свой первоначальный вид, — и ругала себя в душе за неумение пользоваться чем-нибудь разрушающим без жестов. Можно было уповать на ухудшающееся настроение, если бы не одно но: в глубине души Тида понимала, что ощущает скорее любопытство и раздражение, нежели злобу и ненависть или страх.

— Итак, милая кареглазка, чем обязан твоему визиту? — лениво протянул архангел.

Тида фыркнула, но за счет кляпа получилось не очень внушительно.

"Интересно, он реально ждет, что я отвечу?"

— Ничего-ничего, безмолвие идет всем женщинам поголовно, — усмехнулся Гавриил. Кореатида взглядом выразила все, что думала по этому поводу. Видимо проникшись — хотя в этом она сильно сомневалась, — он тяжело вздохнул, присел на корточки перед ней и почти ласково сказал:

— Сейчас я вытащу кляп, а ты улыбнешься, вежливо назовешь свое имя и не произнесешь больше ни слова. Уловила?

Под взглядом мужчины Тида передумала иронизировать и, сглотнув, послушно кивнула. Кончик губ Гавриила одобрительно дернулся, и он аккуратно вытащил нечто несколько обслюнявленное. Облизнув пересохшие губы, она негромко произнесла:

— Кореатида.

— Дочь Раши? — вопрос прозвучал скорее как утверждение, мужчина нахмурился. — И что же привело ко мне богиню?

Тида не ответила. В комнате будто появилось осязаемое зло. Температура воздуха резко упала, волосы по телу встали дыбом, а сила перестала ощущаться. Она хотела спросить, какого черта, но поняла, что не может дышать, и начала задыхаться.

"Быть не может…" — подумала она.

— Хватит, — зарычал архангел и заслонил собой от мерзкого испытующего, пусть и невидимого взгляда. Горло тут же отпустило, Тида судорожно вдохнула и закашлялась. — Какого беса ты приперся, старый хрыч?

Воздух пошел рябью, будто кто-то засмеялся.

— Смешно тебе, ублюдок, — с ненавистью выдавил мужчина. — Забавно, из нас двоих в клетке оказался ты.

Температура понизилась настолько, что от ее дыхания теперь исходил пар. Да что происходит?!

— Развяжи меня, — хрипло попросила она, больше всего на свете желая убраться отсюда.

Тут перед архангелом возник туманный силуэт, который, постепенно уплотнившись, оскалился в улыбке.

Кореатида сдержала крик, рвущийся из груди. Она знала его. Знала каждого из четырех. Их внешность, повадки, знала, чем они развлекают себя. Их считали мифом, страшной сказкой для богов, чтобы никто не думал, что может сотворить что угодно, и ничего ему за это не будет. Чтобы никто не рисковал остаться без союзников. Просто чтобы… выжить. И сейчас, глядя на существо, жившее намного больше лет, чем она, Кореатида боялась. Ужасно, до дрожи и мурашек по всему телу, боялась, что он заметит ее.

— Рафаил, — голос его был на удивление мягок, но Тида слышали отголоски криков и сражений. — Мой старый добрый враг…

— Мирон, — хмуро кивнул ему… падший.

Дьявол, какая же она дура! Рафаил и Гавриил ведь близнецы! Даже имена их шли рядом! Как же она могла забыть об этом и по ошибке перенестись не к тому брату?!

— Как ведет себя мой подарок?

Рука Рафаила в доспехе дернулась, но тут же вернулась на место.

— Мы с ним вполне поладили.

Мирон тихо засмеялся.

— Почти завидую. А вот твой ведет себя несколько вызывающе.

Он протянул руку вперед; руку, закованную в почти идентичный доспех, только бежево-розовый, со странными черными подтеками. Пальцы подрагивали, будто их хозяин сильно нервничал, но глаза Мирона оставались холодны и спокойны.

— Очевидно, моей руке у тебя понравилось больше, — предположил он.

Рафаил дернулся, а Тида округлила глаза, находясь почти в благоговейном ужасе. Если она поняла правильно, значит… значит…

Сдавленный хрип вырвался из груди, привлекая внимание Мирона. Он растворился, тут же появляясь совсем рядом, присаживаясь на корточки и проводя острым когтем доспеха по ее щеке. Тида замерла. Неожиданно для нее, мужчина еще чуть наклонился и втянул в себя воздух.

— Ммм… дочка Раши, — он чувственно улыбнулся.

Дьявол, ну за что?! Она сдержала стон. Ну почему ее мать так… так общеизвестна?! Неужели ее похождения распространялись даже на… на…

— Страшно? — он улыбнулся, а Тиде захотелось зажмуриться в ужасе. — Не надо бояться. Меня — не надо. Я слишком люблю войны, чтобы наслаждаться связанным страхом существо.

Он поднялся, когти втянулись и вернули пальцам безобидный вид. Рафаил протянул ей руку, не отрывая взгляда о противника, и, когда она поняла, что свободна, крепко ухватилась за протянутую конечность и оказалась за его спиной.

"Надо бежать, тикать, исчезать, растворяться", — билось в ее голове, но весь водоворот мыслей остановили слова падшего.

— Не вздумай перемещаться, он поглотит и эту энергию.

Теперь, глядя на недовольную гримасу Мирона, она поняла, почему не чувствовала силу. Разумеется, та никуда не делась, но, выходя наружу, не преобразовывала окружающее, а растворялась в существе перед ними.

— Так что же делать? — слабо пискнула она.

Мирон улыбнулся пустой улыбкой.

— Действительно, Раф, что делать?

— Поклониться, — холодно велел голос.

Тида обернулась и не поверила своим глазам.

Кристина выпихнула почти всех из дома, особенно Севастьяна, и, довольная собой и окружающим миром, бодро пошагал в сторону ближайшей остановки.

Народу было как всегда много, причем запах от толпы исходил весьма специфичный, но Крис спокойно встала рядом со всеми и безмятежно посмотрела на часы. Автобус должен был появиться с минуты на минуту.

— Хочешь сказать, что собираешься поехать в этом? — он сделал ударение на последнее слово и весьма пренебрежительно смотрел на приближающуюся развалюху. Ну а чего он хотел? Центр Москвы-1 и ее окраины — два разных мира.

— Да, — коротко сообщила она.

— Отлично. Если это не стоит того, я лично порву тебя, — пробормотал он мрачно себе под нос.

Кристина подняла на него взгляд. В своих этих джинсах, кожаной куртке и кедах, с растрепанными на ветру волосами и ссутуленными плечами он выглядел очень привлекательно… и совершенно не вписывался в мирный ежедневный пейзаж. Чужак. Да и его присутствие заставляло ее нервничать. Очаги возможных неприятностей она предпочитала уничтожать заранее

Внезапно Сева напрягся, огляделся и будто прислушался. Через мгновение он уже поворачивал за остановку.

— Куда?! — воскликнула Крис, бросаясь за ним и игнорируя приближающийся автобус. За остановкой Севастьян расстегивал куртку. Она остановилась.

— Что ты?..

Севастьян приложил руку к груди, Крис интуитивно бросилась вперед.

Когда зрение немного прояснилось, она обнаружила, что находится в совершенно незнакомом ей месте, а неподалеку Сева немыслимо презрительным голосом приказывает кому-то поклониться. Встряхнувшись и скинув оцепенение, девушка сделала пару шагов вперед, нагло подвинула Севастьяна и с изумлением увидела, как привлекательный мужчина встает на одно колено перед Севом, кладет правую руку на сердце и произносит совершенно серьезно:

— Приветствую вас, мой Князь, и нижайше прошу прощение за своевольное появление здесь.

В голову закралось нехорошее подозрение.

— Встань, — голос Сева не менял интонации. — Знал ли ты, Война, на каких условиях остался жив?

— Да, мой Князь, — мужчина вдобавок склонил голову.

— Знал ли, какое наказание положено за нарушение моего прямого приказа?

— Да, мой Князь.

— И все равно посмел появиться здесь, — констатировал Севастьян. — С учетом вашего общего преступления и твоего сегодняшнего проступка я отменяю ваше право на реабилитацию, отныне вы не сможете покинуть пределы темницы, не доказав своей невиновности.

Стоящий на колене вскинул голову.