Ольга Аман – Мелодия нового дня (страница 2)

Вода была прохладной и освежающей. Я нырнул глубоко, ощущая, как она обнимает меня со всех сторон. Открыл глаза и увидел, как солнечные лучи проникают сквозь толщу воды, создавая причудливые узоры.

Я вынырнул и вдохнул полной грудью. Поплыл к горизонту, ощущая, как мышцы напрягаются и расслабляются. Я плыл и плыл, пока не почувствовал усталость.

Развернулся и поплыл обратно к берегу. Вышел на песок и лег на спину, подставив лицо солнцу. Я был свободен.

Я закрыл глаза и уснул. Проснулся от того, что кто-то тронул меня за плечо. Открыл глаза и увидел горничную.

— С вами все в порядке? — спросила она, обеспокоенно глядя на меня.

— Да, все отлично, — ответил я, улыбаясь. — Просто немного задремал.

— Вы долго спали, — сказала она. — Уже почти полдень.

— Правда? — удивился я. — Время летит незаметно.

Я встал и отряхнул песок с тела.

— Спасибо, что разбудили, — сказал я. — Наверное, пойду перекушу.

— Приятного аппетита, — ответила она, улыбаясь.

Я вернулся в номер. Оделся и вышел из отеля.

Я не знал, куда иду. Просто шел вдоль берега, наслаждаясь солнцем и морем.

В одном из прибрежных кафе я остановился и заказал обед. Свежая рыба, жаренная на гриле, и бокал белого вина.

Я сидел и смотрел на море, думая о ней. Я допил вино и встал из-за стола. Пошел дальше вдоль берега, навстречу солнцу. Утренний прилив смыл все следы прошлой жизни. Теперь оставалось только двигаться вперед.

Воздух был пропитан апельсинами и морской солью. Мне казалось, что я невесомый. Груз последнего года скинут.

Прощай, промозглый город, хоть я тебя люблю… но сегодня я буду танцевать не на твоих улицах. Сегодня я буду отбивать чечётку на мостовой. И гулкий звук будет отзываться четким ритмом в моем сердце, как гимн возрождения. Я останусь здесь на столько, на сколько будет нужно моему изношенному сердцу.

Поля легкой шляпы укрывали мое лицо от солнца. Перекинув сумку через плечо, я смело шагнул.

Недалеко от отеля находился яхт-клуб. Красавицы стояли рядом, красуясь друг перед другом. Белоснежные мачты устремились в небо. Парад богатства и денежного успеха. За яхт-клубом расположились уютные кафе и магазинчики. Яркие маркизы прикрывали товары в витринах от шаловливого солнца. Я гордо вышагивал, заглядывая в витрины и выдумывая, что же мне нужно.

У одной из витрин на стульчике дремал старичок. Маленький, щупленький, он тихо похрапывал. Книга, которую он, видимо, читал, упала с колен и теперь лежала рядом.

Я поднял ее и аккуратно попытался уложить обратно. Старичок вздрогнул и проснулся.

— Простите, я не хотел разбудить.

— Напрасно! Рад служить, бодро ответил старик.

— Не пожелаете ли войти? — он дружелюбно показал рукой на вход.

— А почему бы и нет! — согласился я.

— Извольте! — старичок пропустил меня вперёд.

Звон колокольчика разбудил дремавших обитателей лавки. На дубовых стеллажах красовались книги. Время оставило свой след на цветных корешках. Толстые фолианты вздыхали от тяжести мыслей, хранившихся внутри.

На антикварных столиках в кружеве величественно выставили себя на показ фарфоровые трио. Застыв перед посетителями в глубоком реверансе.

Столовые приборы со старинными вензелями, начищенные, ждали своего часа. Медные канделябры выстроились, как солдаты перед генералом. За стеклом переливались всеми цветами радуги восхитительные ювелирные изделия.

— Ну, как? — подмигнул старичок. — Впечатляет?

Я завистливо присвистнул и стянул шляпу на затылок. Как писатель, мне невольно захотелось написать что-нибудь загадочное, под стать обитателям лавки.

Я бродил по антикварной лавке, словно по лабиринту времени. Каждый предмет, от потускневшей серебряной ложки до выцветшей карты неведомых земель, казалось, шептал свою историю.

— У вас много интересных вещей, произнес я, проводя пальцами по резной ножке старинного стола — Все хранят какую-то историю.

Старичок, хозяин лавки, с лукавой улыбкой наблюдал за мной из-за прилавка. Его глаза, глубокие и мудрые, словно видели сквозь время.

— Мне нравятся вещи с историей, продолжил я, чувствуя, как меня захватывает атмосфера этого места.

— У меня есть одна интересная вещь, подмигнул старичок, и в его голосе прозвучала нотка таинственности.

— Мне кажется, что вы ее оцените!

Он подошел к витрине, аккуратно открыл ее и достал маленькую бархатную коробочку. На темно-синем бархате, словно на ночном небе, лежала шпилька.

Она была необыкновенной. Два изящных крыла ангела, выполненные из тончайшего золота, обнимали нераскрытый бутон розы, усыпанный россыпью бриллиантов. Каждый камушек мерцал, отражая свет, словно крошечные звезды.

— Очень интересная вещь, я с любопытством разглядывал ее.

— Никогда не встречал ничего подобного. Очень тонкая работа, и, как я понимаю, восемнадцатый век?

Я вспомнил свои познания в истории искусства. "Украшения восемнадцатого века характеризуются расцветом ювелирного искусства, появлением стиля рококо с его изящными, асимметричными формами, обилием жемчуга и бриллиантов, а также использованием таких техник, как гравировка, эмаль и чернь."

Старичок рассмеялся, его смех был тихим и мелодичным.

— А вы не только писатель, но и хорошо разбираетесь в антиквариате! Я знал, что вы оцените.

— В этот период происходит расцвет использования бриллиантов, которые стали идеальным дополнением к эстетике рококо, дополнил он, его глаза загорелись.

— Очень тонкая работа, прекрасная работа, — повторил я, все еще очарованный шпилькой.

— Но боюсь, для меня бесполезная вещица. С некоторых пор я совершенно свободный мужчина, — засмеялся я, вспомнив о своей недавней холостяцкой жизни.

— Вы не правы, — ответил продавец с придыханием.

— Мы не бываем одиноки. Послушайте меня, старого человека. Просто всему свое время, и ваш ангел, поверьте, спустится к вам с небес.

Он доверчиво заглянул мне в глаза. И был этот взгляд очень убедителен. В нем не было ни тени обмана, только искренняя вера и доброта.

— Упакую? — спросил он, словно предлагая мне не просто вещь, а целую судьбу.

— Убедили, — сказал я тоже шёпотом, чувствуя, как что-то внутри меня меняется.

— Прекрасный выбор, молодой человек. Удачи вам, произнес старичок, аккуратно упаковывая шпильку в бархатную коробочку.

— И вам, — ответил я, выходя из лавки.

Холодный свет монитора отражался в ее глазах, полных отчаяния и решимости. Пальцы, словно птицы, нервно порхали по клавиатуре, набирая строки брони и билета. Конец сезона. Это было ее спасение. Многие отели уже закрыли свои двери, погрузившись в сон до следующего лета. Но она нашла. Случайный клик, наугад выбранное название, и вот уже подтверждение брони на скромный номер в маленьком прибрежном городке. Билет в один конец.

— Потом разберусь, — шептала она себе, — сейчас главное — сбежать. Раствориться. Пропасть.

Она отдавалась работе целиком, вкладывала душу в каждое дело, горела желанием сделать все как можно лучше. Старалась изо всех сил. Но, казалось, ее усилия оставались незамеченными. Люди вокруг словно жили в своем мире, не видя и не слыша ее искреннего стремления. И это было больно.

Более того, она замечала, что многие не разделяют ее ценностей. Они не стремились к большему, не хотели прикладывать усилия, не видели смысла в создании семьи, в построении чего-то прочного и долговечного. Их равнодушие и пассивность контрастировали с ее энергией и желанием созидать, создавая ощущение одиночества и непонимания.

Усталость была не просто физической. Это была усталость души, измотанной бесконечным бегом по арене жизни. Она чувствовала себя выставочной лошадью, породой, выведенной для побед, не знающей устали и боли.

— Только вперед и только к победе! — этот лозунг звучал в ее голове как издевательство.

— Зачем? Ради чего этот вечный марафон?

Лживые лица, которые улыбались ей в глаза, но за спиной плели интриги. Мнимые подруги, чья дружба была лишь выгодной сделкой. Гнилая любовь, которая обещала вечность, но оборачивалась предательством. Все продается и все покупает. Эта мысль, как ядовитый змей, обвивала ее сердце.

— Нет, нет и нет! — прошептала она, сжимая кулаки.

— Не все! Еще не все в этом мире можно купить. Ее точно нельзя.

Эта мысль давала ей силы.