Ольга Аман – Мелодия нового дня (страница 1)

Ольга Аман

Мелодия нового дня

Она открыла один глаз. Второй открывать было лень, да и зачем? Мир пока что был достаточно одноглазым, чтобы его воспринимать. Немного полежала так, в полудреме, по лабиринтам сновидений, которые еще не успели окончательно раствориться. Прислушалась к себе — к тихому шепоту крови в венах, к размеренному стуку сердца, к едва уловимому зову нового дня.

Медленно перебирая стройными ногами, она стащила одеяло, освобождая себя из плена мягкого тепла. Зевнула, прикрывая тонкими пальцами рот, словно пытаясь удержать остатки сна. И только тогда, когда зевок достиг своего апогея, открыла второй глаз. Мир сразу стал объемнее, ярче, требовательнее.

Потянулась как кошка, выгибая спину, вытягивая руки и ноги, чувствуя, как каждая мышца просыпается. Медленно села на кровати, позволяя гравитации мягко опустить ее на край. Минуту думала, нахмурив брови, словно решая сложную задачу, хотя на самом деле просто собирала себя по кусочкам.

Резко взъерошила копну волос, потревожив бабочек, что, казалось, жили в ее пышной прическе. Они легкой стайкой перелетели на портьеру, их крылья едва слышно шелестели в утренней тишине. Утренние тени с интересом наблюдали за ней, уютно устроившись на изголовье кровати, словно безмолвные свидетели ее пробуждения.

Она грациозно встала и подошла к окну. Створки были открыты со вчерашнего вечера, впуская прохладный ночной воздух и обещание рассвета. Она облокотилась о подоконник и с интересом посмотрела вниз. Город спал, окутанный предрассветной дымкой, его улицы были пустынны, а окна домов темны.

Она хитро улыбнулась, словно хранила какую-то тайну, и подошла к ажурной полочке, уставленной виниловыми пластинками. Аккуратно провела рукой, выбирая ту самую, что задаст тон этому дню. Улыбнулась и легко вытянула конверт с пластинкой.

Тонкая игла коснулась винила, и нежнейшие звуки, словно робкие первые лучи солнца, разнеслись по комнате. Они сделали несколько кругов, наполняя пространство мелодией, а затем вылетели в окно, уносясь в спящий город.

— Просыпайся, город, — произнесла она своими красивыми губами — Доброе утро.

Невесомые Свидетельства

Она стояла на песке, совсем обнаженная. Стояла спиной ко мне, и изгиб ее шеи приводил меня в волнение. Тонкая прядь волос выбилась из тугого пучка, украшенного бутонами нераспустившихся роз. Я замер, боясь спугнуть это видение. Казалось, само время остановилось, уступая место этой хрупкой, но завораживающей фигуре.

Она повернулась. Ее глаза, цвета морской волны, встретились с моими. В них не было ни удивления, ни смущения, лишь тихий, манящий вопрос. И тогда она тихо спросила:

— Сыграть вам что-нибудь на волнах?

— Почему бы и нет, — был мой ответ. Сердце забилось быстрее, предвкушая что-то необыкновенное.

— Что бы вы хотели? — снова спросила она, ее голос был подобен шепоту прибоя.

— Наверное, что-то душевное, с переливами заката. Волнующее, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя внутри бушевала буря.

Она задумалась на мгновение, ее взгляд скользнул к горизонту, где солнце уже начинало клониться к закату, окрашивая небо в нежные оттенки.

— Может, вальс? — предложила она.

— Можно и вальс, — я многозначительно улыбнулся. В этой улыбке было все: и восхищение, и предвкушение, и невысказанное желание.

Она закрыла глаза и взмахнула руками. Грациозно. Ее пальцы были тонкими и необыкновенно красивыми. Я зачарованно наблюдал за ее движениями, за тем, как они сливались с волной.

Звуки вознеслись в небо, как миллион птиц, взмывающих в предзакатный час. Они закружились в танце, сначала медленно, словно пробуждаясь, затем убыстряясь, набирая силу.

Она встала на цыпочки и закружилась вместе с этими неведомыми птицами, ее тело стало частью мелодии. Казалось, она поднялась над морем, легкая и невесомая. В ярких лучах заката это было необыкновенно торжественно. Мерцающие звезды на черном небе, только начинавшие появляться, завистливо смотрели сверху, не в силах потревожить эту волшебную симфонию. Музыка обволакивала и убаюкивала меня.

Не в силах сопротивляться, я присел на теплый песок. Невольно накренился назад, все еще смотря в небо, в этот круговорот звуков и красок.

Веки стали тяжелыми, я пытался не закрывать глаза, боясь упустить ее, но волшебные звуки оказались сильнее. Они стремительно уносили меня в царство Морфея. С последними, затихающими звуками, я погрузился в крепкий сон.

Яркое солнце скользнуло по моему лицу. Я открыл глаза. Посмотрел на часы. Тонкие стрелки приблизились к шести часам. Утренний пляж был пуст. Только легкий бриз шевелил песок.

— Какой прекрасный сон, — произнес я шепотом — Как жаль, что сон.

— Нежный и волнующий сон, — при этих словах жилка внизу живота предательски запульсировала.

Я провел по щеке, отряхивая золотистые песчинки. Затем набрал пригоршню песка и выпустил тонкой струйкой обратно домой, в море.

Куртка и сумка лежали рядом, как я их и оставил. Ремешок сумки был расстегнут. Край блокнота торчал из кармана. Я потянулся и достал блокнот. Между страницами лежал цветок. Нежный бутон ещё не успел раскрыться, но маленькие шипы проткнули несколько листов. Как стрела Амура пронзает сердце.

Я взял его в руки, поднес к лицу. Он ещё не успел увять, и его аромат был свежим, как утренний бриз. Лёгкий ветерок, принесенный с моря, смешивался с цветочным и лег на мои губы. Я дотронулся до них, пытаясь как можно дольше задержать этот момент, словно боясь, что он исчезнет, как и сама она.

В голове крутились образы: её танец, её голос, её взгляд. Я не мог поверить, что это было не просто сновидение. Я встал, потянулся, и, оглядываясь вокруг, заметил, что пляж по-прежнему пуст. Но в сердце моем уже не было пустоты.

Я решил, что не могу просто так уйти. Я должен найти её. Я начал осматриваться, надеясь увидеть её где-то вдали, на горизонте, где море встречается с небом. Но только волны тихо шептали свои секреты, и ни следа от неё не осталось. Я вздохнул, ветер обнял меня, как будто она была рядом.

— Где ты? — прошептал я, и в ответ лишь шум волн.

— Чёрт! Чёрт, Алла! — я выругался, когда экран телефона, лежащего на консольном столике, внезапно засветился.

Я забыл его в номере. Взял в руки. Сто неотвеченных звонков и столько же сообщений. Казалось, телефон ухмыляется, злорадствуя над моим забытьем. Я, как артист, закатил глаза.

— Да, милая! — прозвучал мой голос, и я невольно отвёл телефон от уха. Она орала, визжала и скулила одновременно. Противно и громко.

— Ты где? — кричала оскорблённая женщина. — Ты, где?

— На море! — ответил я, представляя её лицо. Сначала сердитое, затем удивлённое. Как её красиво накрашенные глаза округлились, а потом злость перекрыла всё хорошее, что было, между нами, за последний год.

— Ненавижу! — орала она. — Ненавижу, гадёныш! Как ты мог!!! Как ты мог бросить меня!!! И дальше ещё много, много неприятных слов, которые я просто не стал слушать, нажав кнопку "закончить разговор".

Как ни странно, угрызений совести не последовало. Совесть, видно, спряталась за занавеску, приговаривая: "Я здесь ни при чём!"

За последние полгода Алла выскребла ложкой весь мой мозг. Не то чтобы выскребла, просто съела до последней крошки. Где был мой разум, когда я согласился встретиться с ней во второй раз?

Она, как серая тень, поглотила всего меня без остатка, мастерски окутав и связав чёрной верёвкой. Она надавила мне на горло так, что я не мог больше говорить. С каждым днём она подавляла меня всё сильнее и сильнее, сияя своей красотой и расточительностью. Её руки обнимали меня в ночи, её пухлые губы впивались в мои. Я ничего не чувствовал к ней. Вообще ничего. Разовый секс перерос в обязанность, хотя я ничего не обещал. Молча терпел, сам не понимая зачем.

Я отодвинул лёгкую белоснежную занавеску. Совести там не было. Тогда я просто отключил телефон и вышел на балкон.

Вид был потрясающий. Ласковое море манило и звало.

— Подожди, я ещё не выпил кофе, — пробормотал я.

Но сначала душ. Горячие струи нещадно били по моему телу, как хороший массажист. Стекали по спине и ягодицам и убегали по кафелю. Накинув на мокрое тело халат, я вышел.

В дверь постучали, и хорошенькая горничная упорхнула в номер.

— Ничего такая, — смерил я её взглядом. — но, не в моём вкусе, и химии не случилось. Девушка кокетливо улыбнулась, подхватила чаевые в клювик и так же легко выпорхнула.

Кофе тонкой струйкой наполнило фарфоровую чашку. Чёрный, насыщенный, с восточной ноткой. Первый глоток обжег нёбо, но это было приятное жжение. Как будто возвращалась чувствительность.

— Блаженство, — я закатил глаза.

Из серебряной сахарницы стащил кусочек рафинада и сделал еще один глоток, и еще. Смакуя его во рту, утопил горячими волнами напитка. Я возвращаюсь к жизни.

Кофе растекался теплом по всему телу, смывая остатки прошлого. Аллы больше нет. Она осталась там, в той жизни, где я был глуп и слеп.

Я вышел на балкон с чашкой в руках. Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы осветить все вокруг ярким, золотым светом. Море искрилось и переливалось. Внизу, на пляже, уже начинали собираться люди. Дети строили замки из песка, а взрослые неспешно прогуливались вдоль берега.

Я сделал еще один глоток кофе и закрыл глаза. Вдохнул соленый воздух, наполненный ароматом моря и водорослей. Открыл глаза и посмотрел на море. Оно манило меня, звало к себе. Я поставил чашку на столик и снял халат. Под ним были только плавки. Я вышел на балкон и перелез через перила.