Ольга Абрикосова – Жена для князя (страница 10)
А все же, что там у Виталия с ней? Как-то странно он поглядывал на эту девочку. Поди сам хочет оседлать эту кобылку. Правда его под Софочку Гольдштейн готовят. Владик и готовит. Но жирно Ленским будет: и Закировы и Гольдштейны…
Дмитрий взглянул на знакомое имя бывшего начальника Ирины и взял телефон.
– Анатолий, здравствуй. Ну как там твои корма? Продаются?
– С Божьей помощью, Дмитрий Владимирович, – послышался настороженный голос троюродного брата.
– А я что звоню, у тебя девочка недавно работала, Ирина из Зотовых. Из питерских Зотовых, – решил уточнить Разумовский. – Почему она уволилась?
– Так молодёжь… На месте не сидят, – как-то неуверенно послышалось в ответ.
– Анатолий Степанович… – усмехнулся Разумовский. – А если я сам у Ирины спрошу – она мне тоже так скажет?
– Э-э-э… – замычала трубка. – Ну, Пашка попросил её уволить и слегка кислород перекрыть. Сын Геннадия. Они там с Иркой жили вместе пару лет, а теперь разбежались. Он сейчас на Шаховой жениться будет. А Зотова лошадь у него отжала, которую Пашка ей подарил. Так не делается, Дмитрий Владимирович! Пусть лошадь вернёт. Он ей отступные дал!
– Ох, Анатолий. Расстроил ты меня, – поморщился Дмитрий. – Влез в какие-то бабские разборки. Подарки – не отдарки, слышал? И племяннику так и передай. И сам запомни. Так что Пашка пусть успокоится, а то я ему сам кислород чуть перекрою. И тебе. Обидели, значит, Разумовские девочку ни за что…
– Дык, позвонить ей? Обратно взять? С повышением? – раздался тревожный голос в трубке.
– Не надо. Я ей новую работу нашел, – ответил Разумовский, глядя на Машу через полупрозрачную стену кабинета. В голове быстро замелькали комбинации раскладов…
Он сбросил вызов и уставился в потолок.
А пусть посидит Ирина в его приемной. Кофе-то наверняка варить умеет… И с должностью секретаря справится, все же с документами работала. А вдруг Виталик на огонек зайдет… Надо встряхнуть его. Вытащить из тени Ленских. И у Гольдштейнов ему делать нечего…
Хотя Ирина и сама очень приятная девушка… Приятная, но не то…
Дмитрий зажмурился и перед глазами встало острое лицо Татьяны Ленской, урожденной Мальцевой. Вот она никогда не была приятной девушкой. Но держала его крепче крепкого тридцать лет. Белые волосы, серые глаза… Уголки губ, всегда сложенные в легкую полуусмешку. Привычка держать спину идеально прямой. Но он же помнил, как она плавилась в его руках…
Сколько у него было женщин с кукольными лицами и покладистым характером. Но всё не то. Не те волосы и не те глаза… Жалкий суррогат, как стекляшки вместо бриллианта… А теперь она свободная женщина, мать его сына и бывшая жена его будущего зятя. Ну просто грех не зайти в гости! И посмотреть, осталась ли еще хоть одна искра в этих стальных глазах.
***
Татьяна Викторовна вихрем носилась по семейному особняку, раздавая резкие отрывистые указания. Прорабы испугано вжимали головы в плечи, а дизайнеры нервно вздрагивали.
«Отличная была идея насчет ремонта! Бодрит! Даже моложе себя чувствуешь. Барселона, конечно, место хорошее, но киснешь там тоски. Так и апельсины захочется выращивать или грядки завести», – Татьяна усмехнулась своим мыслям, поймав свое отражение в зеркале.
Не-е, для пятидесяти лет она в отличной форме! Просто в отличной! Уж получше сорокалетней «молодушки» Ленского. Та хоть и княжна, а – выглядит так себе. И даже не в беременности дело. И не в косметологах. Спортом нужно заниматься. И себя в руках держать. Хотя Костик тоже стал рохлей, так что идеально совпали.
Она фыркнула. Вроде давно всё перегорело к бывшему мужу. Так давно, что и забылось, когда именно. Но задел её этот его новый брак. И пузо невесты тоже. Везет же мужикам. Про вечность пора думать, а гляди – опять «молодой отец». Ну и ладно, совет да любовь. Компенсацию только пусть даст. А она «счастливой семейной жизни» уже наелась.
Татьяна взглянула на стену, брови её сурово сошлись на переносице, образовав легкую вертикальную складку.
– Это разве лиловый? – палец с остро заточенным коготком ткнул в свежеокрашенную стену. – В образце разве такой лиловый?
– Да не высох ещё, Татьяна Викторовна, – прораб неловко переминался с ноги на ногу, мусоля в руках кусочек образца.
– Да четвёртый день всё «не высох», – в голосе Татьяны прорезались стальные нотки. – У вас мозгов или компетенции не хватает нужный цвет сколеровать?
– Татьяна Викторовна, – пискнул голос за спиной.
– Что?! – резко обернулась Татьяна, гневно взглянув на домработницу. Та вздрогнула.
– Там доставщик. Просит расписаться лично.
– А, плитку привезли? – Ленская с завидной скоростью спустилась с лестницы в холл.
Однако вместо итальянской штучной плитки, заказанной спец рейсом, она обнаружила огромную корзину белых лилий, распространяющих сладкий удушливый аромат. Аромат, который всегда заставлял дышать глубже. Аромат, который люто ненавидел Костик.
Татьяна застыла у корзины, ощущая нервный перестук сердца. Не так уж много людей знали, какие цветы она любит на самом деле.
«Господи, надеюсь это Влад!», – мелькнула мысль, пока она бегло расписалась стилусом в планшете доставщика.
После Татьяна порылась в свежайших лилиях и нашла белую шелковистую карточку с каллиграфической надписью: «Прекрасной и свободной женщине. Кн. Р.»
– Сука, – прошептала Татьяна. – Чтобы ты сдох.
Пальцы дрожали, пока она рвала плотную карточку с запиской на мелкие клочки.
Он всё помнит. Снова эта игра в кошки-мышки? Неужели он до сих пор надеется? Или просто наслаждается её болью? Надо прекратить, надо остановить его.
– Выбросите эту гадость, – отрывисто бросила она домработнице и пошла вверх по лестнице.
«Тварь, тварь, тварь…», – навязчиво билось в голове гулким набатом.
Как будто отвечая её мыслям телефон взорвался в руках тревожной трелью. Незнакомый номер.
«Не отвечай», – мелькнула мысль. Но Таня отрывисто ответила:
– Слушаю.
– Привет, – раздался мягкий голос, и в животе что-то болезненно перевернулось. И ей снова стало девятнадцать лет. И снова стало всё впереди. И снова встали перед ней теплые темные глаза с легкой смешинкой. И снова чуткие мужские руки обняли её в подсобке спортивной школы. И снова она ощутила его губы на шее. В тот их первый раз. Когда казалось, что это навсегда…
Нельзя поддаваться этим воспоминаниям! Он – прошлое. Опасное, запретное прошлое.
– Откуда у тебя мой личный номер? – спросила она, глубоко вздохнув, и отчаянно пытаясь сделать голос тверже.
– Таня, – в мягком голосе послышалась легкая укоризна. – Мне не нужно много усилий, чтобы узнать чей-то номер. Даже твой. Хотя в этот раз это было нелегко, признаю.
Татьяна отчаянно вцепилась в трубку. Его голос все еще вызывал дрожь. Нужно взять себя в руки, не дать ему увидеть ее слабость.
– Что тебе нужно? – она собралась и ещё раз глубоко вздохнула. Опять поплыла, как малолетка! Хватит! Это враг. Был врагом, есть и будет.
– Соскучился, – ответил Дмитрий. – Я же тебя раньше хоть на мероприятиях видел. А ты уже почти два года как сбежала. Я правда соскучился, Таня. Особенно на свадьбе Влада это понял. До сих пор у меня перед глазами стоишь. Ты там затмила невесту.
– Это должно мне льстить? – фыркнула Татьяна, нервно покусывая губы. Нужно держаться, не показывать ни капли слабости. Он играет.
– Не знаю, – вздохнул Разумовский. – Просто говорю, как есть. Было у нас всякое, не спорю. Ошибок было много. Но были и мгновения, которые я помню до сих пор. А ты помнишь?
– Знаешь, ложка дегтя портит бочку меда. А у нас с тобой пропорции были гораздо хуже, – резко ответила Татьяна. – Ничего нас сейчас не связывает и слава Богу.
Она уже собралась сбросить вызов, как услышала жесткое:
– Так уж и ничего? А вот старший сын у тебя… интересный парень вырос.
Татьяна почувствовала, как пальцы, державшие трубку, задрожали.
– Оставь в покое моих детей, – резко ответила она.
– Твоих – оставлю. Если, конечно, твой средний перестанет меня провоцировать. А он нарывается, Таня! Просто по краю ходит. А вот моего… Ну не знаю… Не так уж много у меня детей, чтобы ими разбрасываться.
– Он – Ленский! – выдохнула Татьяна, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок.
– Да? Ну, тогда докажи мне это. Дай мне его волос или образец крови. Только при мне. Если он – Ленский, то слова тебе больше не скажу, – голос Разумовского зазвучал почти ласково. – Хотя врать не буду, ты мне очень дорога. Была и будешь.
– Ты ему жизнь сломать хочешь? – прошипела Татьяна. Внутри поднималась ярость, смешанная со страхом.
– С чего это? – казалось, Дмитрий искренне удивился. – Сидеть под ковриком у Ленских – это жизнь что ли? Под Владом ходить или заграницей то ли жить, то ли прятаться… Вот уж счастье. Разве он не имеет право знать правду? Или ты боишься, что я окажусь лучшим отцом, чем Костик? А вдруг мы подружимся?
Татьяна сильно сжала кулак, вонзив острые ногти в ладонь. Боль чуть отрезвила. Нужно собраться. Не давать ему этой власти над собой.
– А мне зачем звонишь, раз все решил? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– А я еще не решил, – признался Разумовский. – Может и правда, не надо это всё. Он уже большой мальчик. К Костику привык. Может и не надо… Передумать я могу только ради тебя, Танечка. Дай мне ещё шанс. Давай пообщаемся. Давай просто встретимся пару раз, поговорим…