Ольга Абрикосова – Альтушка для гендира (страница 7)

– Достаточно, – односложно ответила Анжела.

– Меньше ста тысяч? – спросил Артём.

– Меньше, – согласилась она.

– И не надоело здесь торчать за такие гроши?

– О, вы мне хотите предложить альтернативу? Пригласить на собеседование? Я заслужила право его пройти? – девушка заинтересованно склонила голову вправо.

«Попалась, пора подсекать!» – в азарте подумал Артём.

– Не совсем. Вакансии баристы у меня, к сожалению, нет. А давайте сходим на свидание. В какое-то приличное место, – он сделал акцент на слове «приличное», – а потом я вас приглашаю в гости, пить чай. У меня есть очень редкие сорта. И как вознаграждение за уделенное мне время, я готов вам подарить сто тысяч.

Глаза Анжелы расширились от удивления и потемнели от гнева.

– Вы мне деньги за секс предлагаете?

– За общение, – попытался вильнуть Артём.

– За общение с сексом?

– На постоянной основе раз в месяц. А ещё мы сможем вместе путешествовать и ходить в достойные места для отдыха! – по мнению Артёма, это был логичный весомый аргумент.

– Нет, спасибо. Меня такие предложения не интересуют. И наш small talk слишком затянулся. Удачного дня!

Анжела отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Артём взял недопитый кофе и переместился за освободившийся столик. Отказ задел его. А главное, Волков совершенно не понимал причины.

Да, Анжела в принципе симпатичная, потому что молода, но в целом середнячок. Да еще с пирсингом и наколками. Никакого сравнения с Николь. Ей предлагают «дружбу» с привлекательным молодым мужчиной за весьма-весьма приличное вознаграждение. Да десятки девиц бы от радости прыгали!

Мрачный Артём из укрытия своего углового столика с неудовольствием наблюдал, как Анжела воркует с постоянным клиентом, помогая выбрать новый вкус рафа и добавки в виде стевии и кокосового молока. Он уже ненавидел этого крашенного тощего пидара и эту разрисованную девку, которая много о себе мнит. Допил кофе и раздраженный ушел из кафе. Но чаевые оставил.

В машине Артём успокоился и решил, что тактика жестких переговоров зашла в тупик. Надо попробовать что-то другое. Или не маяться дурью и найти новую Николь.

Анжела продолжала работать. Вот ушел со своим рафом Славик, ее одногруппник. У него была фишка – каждый день он пытался найти кофе с новым вкусом. Все варианты из меню он уже перепробовал, и ежедневно они с Анжелой решали, чего бы еще плеснуть в чашку из сиропов, вариантов молока или других добавок, чтобы получить что-то новенькое. После употребления напитка Слава всегда сообщал, соответствовал ли полученный результат их совместным усилиям. Обычно оценок было всего две: норм и говно.

И вот счастливый Славик ушел на дегустацию нового вкуса, а Анжела вернулась к рутине. И тут же полезли мысли о предложении Душнилы. У нее даже руки задрожали от обиды и возмущения: «Да как он мог такое о ней подумать! Или мог? Неужели он ее видел? И узнал?..» И тут сердце Анжелы забилось с особой тревогой, а в животе образовался мерзкий холодный комок…

Имелся у неё один маленький грязный секретик. Пять лет назад, сразу после школы, она покинула родной Зареченск и приехала в Москву. Москва манила ее, как огонек бабочку. Родители были против. Они не видели никаких перспектив в большом городе для их скромной, ничем не выдающейся дочки-троечницы. ПТУ в ближайшем областном центре был пиком ее возможностей, по их мнению.

Однако Анжела проявила несвойственное ранее упрямство и уговорила дать ей шанс. Шанс заключался в небольшой сумме денег и снятой на три месяца квартире. Предполагалось, что Анжела поступит в какое-нибудь учебное заведение. Любое. Но с общагой. А уж картошкой и капустой или их денежным эквивалентом родственники потом обеспечат.

Надо ли говорить, что никуда в тот год Анжела не поступила? Но и домой не вернулась. Мало того, она умолчала о своем провале, оставив родителей в блаженном неведении.

Но не подумайте дурного, Анжела устроилась на работу в своей первый ресторан общественного питания и сняла комнату в двухкомнатной квартире. Во второй комнате жила ее соседка Светка, девица лет двадцати, с наглыми глазами на потасканном лице.

Однако до поры до времени они особо не пересекались.

Анжела стоически тянула смены в своем общепите, вовремя платила за комнату и много рисовала: готовилась все-таки поступить куда-то на следующий год. Однако денег катастрофический не хватало. Сначала по тысячи, потом по две перехватывала она у Светы и обычно возвращала. У соседки почему-то всегда водились деньги, хотя, казалось, она в принципе не выходит их дома и почти круглосуточно сидит в своей комнате. Лишь иногда Светка плавно выплывала на кухню, закутавшись в безразмерный халат, и торопливо пила чай. Еще она всегда была ярко накрашена. Анжеле это казалось странным. Она и на выход-то не всегда красилась, а уж дома и подавно. Но вопросов лишних не задавала и особо не стремилась как-то сблизиться с соседкой. При этом между ними сохранялся вполне стойкий нейтралитет, пока Анжела не решила набить себе лилии на руке. Ее уволили. Деньги заканчивались, а работа почему-то не находилась.

– Свет, одолжишь мне десятку? Я тебе верну после пятого числа, – Анжела тщетно пыталась убрать жалобные нотки из голоса и добавить уверенных.

– Работу нашла? – лениво отозвалась соседка, отхлебывая глоток чая из кружки.

– У меня собеседование было, сто процентов пригласят.

– Новая рыгаловка?

– Нормальный ресторан. Грузинской кухни.

– Вау, растешь! – усмехнулась соседка. – Вот не тем ты занимаешься, Анжела. Такая красивая девка, а фигней страдаешь в своих столовках. И объедки ешь.

– Не объедки, а на списание. И там нормальная еда, – обиделась Анжела.

– Ага, нормальные объедки. Не кусанные, а чуток протухшие. Если сильно не нюхать – very good! Ничего хорошего в твоих заведениях нет. Только луком провоняешь за три копейки.

– А где мне работать? Я так-то ничего особо не умею. И образования нет. На завод идти?

– Ага, на завод. Детали точить, – хохотнула Светка, – есть и поинтересней способы баблишко поднять.

И рассказала Анжеле про загадочный мир вебкам. Мир, по ее словам, был сказочный: безопасный, денежный и особо ничего делать не надо. Сидеть перед камерой красивой женщиной, общаться с разными дядьками и делать, что они говорят. За деньги.

Конечно, большую часть заработка забирает платформа, но и остатка хватает, чтобы ни в чем себе не отказывать и даже иметь возможность давать в долг разным неудачницам.

– Ты проститутка? – спросила Анжела с округлившимися глазами.

– Сама ты проститутка, дура! – обиделась Светка. – Я – модель и актриса! Пошли, покажу.

Анжела переступила порог самого загадочного помещения в квартире: комнаты Светы.

Там было очень интересно. Большую часть комнаты занимала большая двуспальная кровать, накрытая черным атласным покрывалом. Спинка кровати тоже была задрапирована черным атласом. Обои на стенах – выкрашены темно-серой краской. У кровати стояло два софита, перед ней расположился столик с компьютером и большим микрофоном. На мониторе была прикреплена камера. Анжела заметила еще две камеры по бокам кровати.

– Это мне знакомый товарищ все установил. Бесплатно, – похвасталась Светка. – Так-то все оборудование тыщ двести стоит.

– Прямо бесплатно? – усомнилась Анжела.

– По любви, – усмехнулась соседка и похабно провела кончиками пальцев от ярко накрашенных губ до пышной груди.

– Вот смотри. Тут чат, я захожу, пишу «Hi», ты как с английским, кстати?

– Не очень, – призналась Анжела.

– А пофиг, разберешься. В общем, пишешь привет и начинаешь что-нибудь делать.

– Что?

– Да что хочешь. Хоть книжку читай. Только пока читаешь, так юбочку выше, выше подними. И опять читай.

– А смысл?

– А смысл, что дядьки начнут писать: «юбку выше – два бакса» или там «встань на четвереньки и погавкай – двадцать баксов».

– Чего-о-о? – протянула пунцовая от стыда Анжела.

– Того-о, – передразнила Светка, – встаешь и гавкаешь. И получаешь за пять минут десять баксов с учетом комиссии платформы. Сколько часов надо картошку жарить за десять баксов? Два часа или три?

Анжела хотела развернуться, уйти из этой мрачноватой, пропахшей ароматическими палочками комнаты, где хозяйничала лохматая, ярко накрашенная девица, похожая на молодую ведьму, и забыть все это, как страшный сон. Но за порогом ее ждали долги, капуста и ресторан грузинской кухни. Хотя ресторан, как раз, особо и не ждал. Так что Анжела осталась.

Оказалось, что большая кровать и оборудование для съемок и общения с клиентами были не всеми сокровищами обители Светланы. Еще одним ее активом был весьма вместительный серый шкаф, который скромно прятался в углу комнаты. Когда на следующий день Анжела пришла на «стажировку», как выразилась соседка, Светлана подвела ее к шкафу и распахнула дверцу.

– Вау! – выдохнула Анжела.

– А то! – самодовольно усмехнулась Светка.

Внутри шкафа таились сокровища: куча париков всех цветов и форм были аккуратно натянуты на болванки и стояли рядами, на штанге для одежды теснились плечики с разными весьма специфическими костюмами. Стопочкой лежали маски для лица.

– Это что? – спросила Анжела и сняла плечики с чем-то, напоминавшим хаотичное плетение черных веревок с атласным блеском.

– Это костюм. На голое тело надевается, – пояснила Светка. – Вообще, мы не просто должны всякие команды выполнять. Мы – модели и актрисы, мы должны разные образы продумывать, роли менять, чтобы клиентам не надоело. Это высококонкурентный бизнес, на одних голых сиськах не уедешь.