Олеся Зайцева – Повелители снов: Предание (СИ) (страница 60)

Ольга открыла рот от такого откровенного намека.

— Ты совсем обалдел?

— Я пошутил.

— Ты так думаешь?

— Ну, хорошо, это была не совсем шутка. — Игривый взгляд парня скользнул по ее фигуре, глаза потемнели, и он поспешно отвернулся. — Ладно, я пошел.

— А поцелуй? — Ольга изумленно распахнула большие глаза.

— Ты же была против….

— Кто тебе сказал такую глупость. И десяток пуговок на спине мне кто застегнет, герой любовник?

Юля и Катя уже скрылись в доме, а я все еще была верхом на Ахиллесе. Кажется, уже привыкла чувствовать под собой сильное мускулистое тело скакуна. Странно, что он еще не пробовал меня сбросить.

Безумно не хотелось идти внутрь. Там снова надо будет врать, что-то сочинять, а я устала от лжи.

От Родиона по-прежнему не было никаких вестей….

Не задумываясь о приличиях, сняла шляпку, длинные волосы тут же растрепал налетевший порыв ветра. Ну и ладно, наплевать, как я сейчас выгляжу! Мне все равно! Просто хотелось побыть одной. Я молча смотрела вдаль на серое небо, громоздящиеся на нем тучи. В этот момент на ступеньках показалась Ольга, одетая в великолепное белое платье. И чего она так вырядилась, у нас что снова Бал. Если так, то я пасс. Уеду одна кататься, обойдутся и без меня.

— Олеська, ну где тебя носит?! Там тебя все ждут! — возбужденно заверещала она, активно жестикулируя.

— Кто?

— Идем, узнаешь! Скорее, тебе надо успеть переодеться. — Не унималась сестра.

— Но я не хочу переодеваться. — Все больше и больше удивлялась я.

Не дождетесь! Мне хватило вчерашнего бала. Я и в своем то времени не часто ходила в ночные клубы, слишком шумно, накурено и много народа. Так еще теперь тут! Хватит!

Уже было открыла рот, чтобы все это озвучить сестре, но меня опередили.

— Да, я думаю, вам, действительно, не стоит переодеваться.

Приятный голос принадлежал молодому человеку, который показался в дверях дома. Противно засосало под ложечкой в предчувствии новых сложностей.

Это еще кто такой?

— Я вас не понимаю….

Тут к Ольге и мужчине присоединился и сам Владимир Алексеевич, произнося:

— Анатолий, так ты нашел ее. Это Олеся, пятая моя племянница.

Я в недоумении слушала их, чувствуя, что начинаю закипать от ярости и негодования.

— Дядя, да объясните, наконец, что, черт…, здесь происходит?! — сквозь зубы проговорила я, едва успев сдержать ругательство.

Владимир обернулся. Слава Богу, что не обратил на это внимание.

— Прости, дорогая, это Анатолий, он хочет написать твой портрет.

— Зачем?

— Я хочу, чтобы ты и твои кузины остались в замке хотя бы на полотнах. Очень скоро вы меня покинете, и не известно, когда приедете снова.

Ах, вот оно как! Теперь понятно. Стало легче дышать.

Только я то тут при чем? Пусть рисует девчонок.

— Но я не хочу, чтобы меня рисовали.

— Олеся, это только один вечер, точнее несколько часов. Доставь мне удовольствие, соглашайся. — С энтузиазмом проговорил дядя.

— Мы уже все согласились, Юля с Катей переодеваются. — Заметила Ольга, ежась от холода.

Так понятно, раз уж девчонки большинством уже дали согласие, значит, мне теперь точно не отвертеться.

— Хорошо.

Я кивнула, тяжело вздохнув, принимая свое поражение и собираясь спуститься на землю, как вдруг Анатолий воскликнул:

— Нет, Владимир, позвольте мне нарисовать ее именно так, верхом на лошади. Олеся, если вы, конечно, не против. Уверен, портрет выйдет великолепным, я просто не могу представить иначе, как только увидел вас из окна.

Я слушала увлеченную речь этого странного мужчины, все больше удивляясь. Тоже мне модель нашли! Смешно, да и только!

— Ладно, что касается меня, то так даже лучше, но уверяю вас, ничего не получится. — Усмехнувшись, подала голос.

— Ну, почему же?

— Господи, да я совсем некрасива, тем более, сейчас при таком ветре….

— Позвольте мне самому судить об этом. — Строго заметил художник.

Я даже рот закрыла, забыв, что хотела еще сказать.

На секунду все замолчали, а потом Владимир произнес:

— Олеся, ты уверена, что не замерзнешь при таком ветре?

— Если уж Анатолий не боится этого, то я и подавно. — С улыбкой ответила я. — Думаю, час другой я смогу удерживать Ахиллеса на месте, но не дольше. Ему то портрет точно не нужен.

— Этого достаточно, чтобы сделать набросок. Остальное дело техники.

Через минуту мы с художником остались наедине.

Ветер завывал, вихрем проносясь вокруг нас. Странно, как летом может измениться погода. Вчера еще было жарко, а сегодня ощущение такое, что вот-вот наступит осень.

Я обернулась к художнику. Как интересно, наверное, все художники одинаковые. Есть в них что-то такое, что отличает этих творческих личностей от всех остальных, и не имеет значения, в каком веке они живут.

— Только рисуйте, пожалуйста, ничего не приукрашивая, хорошо. — Попросила я, зная, что они довольно часто прибегают к такому приему.

Он нахмурился, мне показалось, что его обидели мои слова. Ну и пусть, за то хоть нарисует как есть!

— Зря вы так не уверены в себе. Мне и так не придется ничего менять, уверяю вас. А теперь повернитесь навстречу ветру и думайте о чем-нибудь, взгляд на горизонт.

— А вы знаток своего дела. — Улыбнувшись, я потрепала коня по холке. — Ну-ну, тихо, нас ведь с тобой рисуют.

— А вы великолепно смотритесь и держитесь на лошади, но хватит разговоров.

— А где Олеська, неужели отказалась, хотя на нее это похоже? — заметила Лена, увидев входящих Владимира и Ольгу. Подруги с ними не было, а значит, она вполне могла заупрямиться.

— Нет, просто Анатолий предпочел нарисовать ее на лошади. — Ответила Оля, занимая свое место на полу у камина.

Юля оторвалась от собаки, лежавшей у ее ног и беспрестанно кусающей ее за руки, подняв голову, и произнесла:

— Да, Леське, действительно, лучше всего верхом.

— Согласна, только на улице сегодня холодно. — Вставила Катя. — Она же там закоченеет.

— Катя, ты же знаешь мою сестру…. — пожав плечами, вздохнула Ольга.

Было около пяти вечера, когда закончился обед.

Наши художники, Владимир Алексеевич и мы сидели в гостиной, Наташа разливала чай. В очередной раз мы почувствовали себя не совсем уютно, когда смотрели на эту девушку. Ведь в нашем мире у нас не было слуг, поэтом воспринимать тот факт, что Наташа была лишь служанкой, как должное мы не могли. Уже несколько раз девчонки пробовали с ней заговорить и подружиться, но она была только приветлива, не более того. Должно быть, всегда чувствуя разницу положения, поэтому мы оставили эту идею.