Олеся Зайцева – Повелители снов: Предание (СИ) (страница 62)

Ночная прохлада пахнула в лицо, развевая запахи старого дома.

Плотнее закутавшись в ночной халат, села в кресло у окна. Спать не хотелось. Мысли разного рода крутились в голове. Вспоминались события прошлого лета, начало этого в Санино, знакомство с Родионом.

Рон!..

Это имя болью отдалось в сердце, мысли о нем не покидали меня даже во сне. Где он сейчас, что делает? Каков его Мир, Мир грез….

Я смотрела на лес, на звездное небо, хотелось плакать от охватившего одиночества, но не получалось. Знала, что ребята навещали девчонок, я же не видела Родиона с того момента, как мы попрощались в мертвой деревне. Может, Юлька права, и мне не настолько плохо, чтобы он смог меня навестить. Тогда, что же означает «плохо»? У меня и так ощущение, что душу вывернули наизнанку, а потом спешно затолкали обратно. От одиночества хотелось выть.

«Будь проклят мой характер, который не позволяет мне не только сломаться, но даже поплакать!»

Окончательно продрогнув, закрыла окно и легла в кровать.

— Я хочу видеть тебя, хочу до безумия. — Прошептала я, задувая свечу.

Следующее утро началось с приезда Анны, для нас это была приятная неожиданность. Все лучше, чем остаться одним в этом огромном доме.

После обеда Юля предложила покататься верхом, на этот раз девчонки с радостью согласились.

Погода наладилась. С самого утра ярко светило солнце, на бирюзовом небе неспешно ползли мягкие облака, меняя свои очертания.

Мы вышли на улицу в прекрасном настроении, но тут нас поджидал неприятный сюрприз. С лошадей слезали Игнат и Иоанн.

Я поморщилась, увидев эти лощеные лица.

— О, Господи, снова они! — в ужасе выдохнула Лена, невольно отпрянув. — Спрячьте меня, пожалуйста! Скажите, что у меня …диарея, или еще что похуже!

— Поздно, они уже тебя заметили. С диареей или без нее, но придется здороваться. — Прошептала Катя.

Молодые люди приблизились.

— Елена, мы бы хотели с вами поговорить.

Подруги переглянулись. Пожимая плечами, я так же набрала в грудь воздуха, призывая свое терпение, которого, к слову, с каждым днем становилось все меньше.

Настрой у нас у всех был одинаковый. Только их нам и не хватало для полного хаоса!

— Вот это воспитание. — Ахнула Юля и громко сказала. — Мы тоже рады вас видеть! Елена, мы на прогулку, встретимся позже.

Не хотелось бросать подругу, но что поделаешь.

Эти два павиана явно настроены на разговор с объектом своего поклонения, и нам ничего не оставалось, как удалиться.

Лена потерянно посмотрела вслед удаляющимся к конюшням девушкам, затем резко повернулась к ожидавшим ее парням, яростно бросив:

— Что вам нужно на этот раз?! Я потеряла прогулку из-за вас, так что потрудитесь говорить быстрее.

— Я думаю, то, что мы скажем, намного лучше прогулки, для вас, во всяком случае.

Ошарашенная их наглостью, девушка скептически изогнула одну бровь, и ответила в том же тоне:

— Очень в этом сомневаюсь! Но я все же выслушаю вас, идемте в дом! — и совсем тихо добавила. — Вы ведь все равно не отстанете.

Идя по галерее, Лене вдруг стало казаться, что она задыхается в этом доме.

«Мне надо уйти отсюда! Я больше не могу!».

С этими мыслями девушка незаметно выскользнула на улицу. Подобрав подол своего бежевого муслинового платья, она побежала к лесу. В этот момент до нее долетел крик, звавший ее.

— Лен, постой, что случилось?

Она лишь прибавила шагу, путаясь в длинных юбках.

— Лена!

Кто-то бежал следом.

— Лен…. Черт, Ленка, да остановись же ты!

Услышав резкий приказ, отданный требовательным тоном, Лена узнала голос подруги, потому остановилась и обернулась.

С холма спешно спускалась Олеся. На ней была черная амазонка из тонкой шерсти, отделанная тесьмой и бахромой с голубым воротничком и манжетами. Ее юбки были приподняты, маленькие темные сапожки так и мелькали. Прическа растрепалась, из-под шляпки выбились несколько прядей завитых рыжих волос.

Задыхаясь, я подбежала к подруге.

Вот это она пришпорила, еле догнала.

Ленка была явно чем-то очень расстроена, красивое лицо выражало такую тоску и обреченность, что я испугалась.

Неужели, что-то с ребятами?!

— Олесь, что ты здесь делаешь? Ты же собиралась проехаться верхом с девочками. — Спросила Лена, опустившись прямо на траву.

— Моя лошадь захромала, и мне пришлось остаться. — Объяснила я, плюхаясь рядом, а потом, пристально глядя на подругу, спросила. — А с тобой то что?! Носишься, как угорелая, еле догнала! Я и не знала, что ты умеешь так бегать!

Несколько минут Лена молчала, я тоже не произносила ни слова.

Не привыкла давить, скажет, как будет готова. Хотя от страха мне уже хотелось ее потрясти, и скорее услышать то, что ее так тревожит.

— Нет, все это просто невыносимо! Я больше не могу здесь! Все эти платья…. — она раздраженно расправила складки своего подола. — Да еще это….

— Расскажи, в чем дело? — мягко попросила я, чувствуя, как начали трястись руки. Пришлось сжать кулаки, чтобы унять дрожь.

Подруга снова помедлила, но потом, очевидно, решив, что не сможет держать все в себе, ответила:

— Игнат и Иоанн сделали мне сегодня предложения руки и сердца! — выпалила она.

Фу, ты блин! Навела страха!

Я даже выдохнула с шумом. Главное, что с ребятами все в порядке, остальное переживем.

— А ты?

— Отказалась, конечно!

— А они?

— Завтра будут стреляться на дуэли из-за меня. — Едва слышно проговорила Лена, теребя в руке травинку.

— И что? — недоуменно переспросила я, по-прежнему ничего не понимая.

Вот теперь, действительно, не въехала, в чем причина ее расстройства.

Я то себе на представляла таких ужасов, что чуть умом не тронулась. Поэтому новости показались мне незначительными. Скорее даже смешными.

— Я не знаю, что! — лихорадочно перебила меня Ленка. — Я не представляю, что теперь делать! Ведь я не могу выбрать ни одного из них, так как люблю другого!

— Так и скажи им….

— Как?! Как я могу сказать, что люблю человека, которого нет в этом мире, и который может быть только в будущем, если, конечно, мы изменим прошлое?!

Мы примолкли.

Об этом я как-то не подумала. Боже мой, как все сложно!

Тем не менее, понимала, что подруга ждет от меня какой-то совет. Вот только какой.

— Если бы на твоем месте была моя сестра, то тут нечего было бы и думать. Ольга бы сказала: «Пусть стреляются, мне то что! Одним идиотом на свете будет меньше!». Она проще ко всему относится. Но ты не такая.