Олеся Зайцева – Повелители снов: Предание (СИ) (страница 37)

— Смотрите.

Она вытянула руки, показывая толстую тетрадь.

Мы уставились на находку, и почему-то каждой в голову пришла мысль, что на этих листах может быть разгадка всего. Ольга осторожно открыла первый лист.

— Господи, да ведь это дневник. — Прошептала Катя, стоявшая ближе всех. — Я думаю, не стоит его читать, это ведь личное.

— Я тоже так считаю — кивнула я, ощутив неприятный холодок в животе.

Мне не хотелось читать не из этических соображений. Нет, куда уж сейчас думать о такте. Просто от этого предмета на меня повеяло таким холодом, что захотелось его выбросить и убежать из этого дома.

Ленка с Юлей отступили на шаг.

А Оля все еще держала дневник в руках, невольно листая. Мелькали колонки цифр, вперемешку с исписанными листами. Вдруг она взвизгнула, а тетрадь выпала из ее дрожащих рук и с глухим стуком упала на пыльный пол.

— Ты что?!

— Что случилось?! Да в чем дело то?!

Я подлетела к сестре. Вот так ведь и знала, что не надо было брать ее в руки. Мысленно обругала себя.

Ольга подняла на нас расширенные от ужаса глаза и тихо ответила:

— Там кровь….

— Хватит прикалываться! — ответила Юля недоверчиво.

Оля замотала головой.

— Нет, честно…. Олесь, посмотри, там и вправду кровь.

Блин, ну почему сразу я?!

Подумала, но все равно взяла в руки тетрадь. Своему шестому чувству пришлось приказать заткнуться и не высовываться с неуместными и весьма настойчивыми предупреждениями.

Быстро перелистывая, я внимательно смотрела, боясь пропустить то, что так напугало сестру. Но напрасно, пропустить это было невозможно. Неожиданно исписанные размашистым почерком листы оборвались, а на последних страницах расплылись темные пятна крови.

— Олесь, думаешь, это кровь? — недоверчиво спросила Катя.

Ее красивое личико наморщилось, а синие глаза смотрели тревожно. Еще чуть-чуть, и ей сделается дурно.

— Без понятия, но очень похоже.

— Ты же в медицинском универе учишься!

— И что, я вам суд мед эксперт, что ли! — я смотрела на странные пятна, все больше понимая, что Ольга права, и это, действительно чья-то кровь.

— И что это может значить? — подала голос Юлька. Ее лицо не намного отличалось от Катиного, то же выражение омерзения и страха.

— Может, все-таки стоит прочесть? — предложила Лена.

— Да, думаю, да! Лесь, читай вслух. — Согласилась Катя, Оля с Юлей кивнули.

Я быстро нашла последнее число и начала читать, стараясь разобрать слова под следами крови:

— «7 июля 1887, — я тут же запнулась, подняв глаза на подруг. Они молчали, только Ольга одними губами беззвучно повторила год, очевидно пытаясь осознать.

Мысленно собравшись, продолжила:

— Я чувствую, это моя последняя запись, как и последний день моей жизни. Но кто бы мог подумать, что во время моего отсутствия столько всего произойдет…. Сейчас мне остается лишь писать, так как часы мои сочтены, моя рана смертельна, но я хочу описать ад сегодняшнего дня. Почему?

Да потому, что другого мне не осталось.

Я въехал в Косино в прекрасном расположении духа, но то, что я увидел…, саму смерть! Деревня была разрушена, замок горел, многие люди убиты. Не в добрый час я покинул свой дом, и сейчас жестоко расплачиваюсь за это. Через мои земли пройдет железная дорога, клянусь Богом, я хотел помешать! Но мешать чему?! Я прибыл слишком поздно! Может поэтому, и получил пулю при появлении…. Какой же я хозяин, если не смог уберечь свои земли…. Если бы я был здесь, то поговорил бы с этими людьми, не дал бы своим людям схватиться за оружие….

Почерк становился все неразборчивее, а пятна крови все чаще.

Быть может, кто-то найдет эту тетрадь и вспомнит о том, что когда-то на этом месте стояла деревня, а я ухожу….»

Я подняла глаза, в которых выступили слезы и, проглотив ком в горле, произнесла:

— Похоже, девчонки, мы в деревне Косино в 1887 году, а по ночам слышим ничто иное, как ту кровавую бойню.

— Я ничего не понимаю! — вскричала Юля, схватившись за голову. — Какого хрена, мы здесь?! Как мы вообще связаны с 1887 годом, если живем в 1998?!

— Мистика какая-то, — согласилась Лена. — В голове не укладывается, как же мы сюда попали? И если он пишет, что замок горел…, мы же стоим в совершенно целом здании. Как такое возможно.

— Это нам и предстоит выяснить. — Ответила я, бережно положив тетрадь на прежнее место. — Нам нужно вернуться домой и хорошенько все обсудить, наверняка мы что-то упустили из виду. Ведь всему происходящему должно быть какое-то объяснение, и мы найдем его.

— Хотелось бы верить. — бросила Оля, выходя в коридор. — Все это более чем странно. Мы попали в 1887 год в деревню, которая была стерта с лица земли. Но мы то живем сейчас не в разрушенной, а просто в пустой деревне! Ничего не понимаю! Может тут кругом трупы, а мы их не замечаем!

— Оль, перестань наводить на всех ужас. — Отозвалась я, следуя за подругами к выходу. — Были бы тут трупы, они бы воняли.

— Идемте домой, там все обсудим, а то мне тут как-то не по себе. — Призналась Катя, поежившись.

Мы все с ней согласились и вышли на улицу. Как же было приятно снова оказаться под приятными ласковыми лучами яркого солнца, ощутить ветерок после сырых мертвых стен. Словно вырвались из подземелья.

Мы направились в деревню.

Вдруг, ни с того, ни с сего, Оля, шедшая сейчас впереди, остановилась.

Юля, не заметившая этого, наткнулась на подругу, наступив ей на пятку.

Но Ольга этого даже не заметила.

Щурясь на солнце, девушка приложила ко лбу ладонь, всматриваясь вдаль.

— Кто это? — сдавленно прошептала она, оборачиваясь к подругам.

Теперь и наши взгляды были прикованы к пяти фигурам, приближавшимся к нам. У меня даже дыхание сбилось от неожиданности.

Еще бы, увидеть первых живых людей в этой мертвой деревне. Не мудрено, что и я и подруги лишились дара речи.

По походке, и сложению, мы сразу узнали молодых людей.

Застыв на месте, всматривались в них, щурясь на солнце.

Сердца радостно затрепетали, но было в них что-то пугающе незнакомое…. Вскоре мы поняли, что именно.

На незнакомцах были странные одежды…, нет, скорее доспехи. Они покрывали все тело так плотно, будто вторая кожа, голубоватый цвет которых искрился на солнце. Темно синие плащи развевались, так как шли они быстро. И чем ближе они приближались, тем изумленнее делались наши лица.

Мы как вкопанные встали на дороге, боясь, что-либо сказать.

Молодые люди неслышно подошли и остановились. Вблизи блеск невиданных доспехов сделался просто невыносимым для глаз. Родион первым снял шлем, темные волосы упали на лоб, лицо его было хмурым, если не сказать суровым. Таким я его еще не видела.

Его темные глаза устремились на меня, пригвоздив к месту.

Хотя я и так не смогла бы двинуться, даже если бы очень захотела. Неожиданная встреча выбила из колеи.

— Что за спектакль?! — едва слышно выдохнула я, смотря только в его темные бездонные глаза.

Сейчас в них стояло такое отчаяние, что мое сердце упало.

Я то ожидала увидеть смех. Но никак не такую безысходность. Стало страшно. По настоящему страшно. Но боялась я не Рона, а этой самой трагичной безысходности, которую увидела в его глазах.

— Никакого спектакля. — Заговорил он. — Пришло время нам поговорить серьезно, и все объяснить вам.

Родной голос проникал в самую душу, вызывая в ней тоску.