Олеся Шеллина – Рисорджименто (страница 32)

— Не стоит утруждаться, я ненадолго. Просто хотел удостовериться, что ты не пошла все крушить, а тихо-мирно сидишь в комнате, вымещая на каком-нибудь стуле свою злость. — Он усмехнулся и, сложив руки на груди, откинулся на спинку стула.

— Это все, что ты хочешь мне сказать? — робость прошла и я снова начинала закипать, глядя на этого… хама.

— Нет, но серьезные разговоры надо говорить на трезвую голову, — он выразительно перевел взгляд на кувшин с вином.

— Томмазо нашел тебя? — я проигнорировала его намеки и снова налила себе немного вина. Во рту сушило и першило, но обычной воды я нигде не видела.

— Нет. Это кто?

— Кастелян палаццо в Форли. Он очень обеспокоен предстоящей свадьбой в виде конфликта двух религиозных конфессий и отношению к этому действу не слишком уравновешенных итальянцев. Думаю, тебе стоит с ним, с местным епископом и со своим священником это обсудить. Моего мнения все равно никто не спрашивает и не учитывает.

— Катя, не начинай, — все-таки непривычно было смотреть на Ваньку в таком виде, его светлые глаза на загорелом лице очень сильно выделялись и просто приковывали внимание. — Ты сама сунулась туда, куда не следует, и другого выхода вытащить тебя и твоих людей я просто не видел. Надеюсь, ты это начала осознавать или в твоей голове вместо мозгов и адекватных мыслей до сих пор ассорти из манки и овсянки?

— Но это как-никак все же совпадает с твоими планами, — я пожала плечами. Пусть, что хочет думает, все равно уже ничего не исправить.

— Я этого и не отрицаю, — мы замолчали, прожигая друг друга взглядами. Выяснять отношения не хотелось, а действительно обсуждать что-то серьезное сейчас было не совсем разумно.

— Скажи, ты хоть сейчас осознаешь, в какую ситуацию нас поставил? Это средневековье, штамп в паспорте, прописка и… разбежались через полгода не прокатит. Ты вообще думал…

— Думал, — он прервал меня, не дав договорить, абсолютно не изменившись в лице. — Может, и не так надо было поступить, но, когда представился довольно неплохой шанс, чтобы ты вытащила меня из своей френдзоны и уже перестала меня, наконец, динамить, я им воспользовался, и не отрицаю этого.

— Что? — от его слов, я впала в ступор, не понимая и не осознавая, что он вообще несет.

— Я последние три года бегал вокруг тебя, но ты словно не замечаешь, что у молодого и симпатичного парня даже подружки нет. Это такой вариант садизма, или тебя просто всегда привлекали неотесанные прямолинейные кретины, склонные к неоправданной ничем жестокости? — судя по всему, он наслаждался ситуацией, по крайней мере, на его морде это было прописано большими буквами.

— Ты…ты… — я задохнулась от возмущения. Я ожидала чего угодно, только не такого откровенного разговора.

— Я? — он вопросительно поднял брови и наклонился чуть вперед. Я тем временем пыталась отыскать в своей памяти немного информации о том, что Ванька хоть как-то пытался намекнуть на то, что хочет несколько иных отношений, нежели просто дружеские. Копаться в собственных воспоминаниях мне никто не мешал, поэтому я спокойно в тишине вспоминала многое и теперь взглянула на все под немного другим углом.

— Да ты издеваешься, — я откинулась на спинку стула, натягивая, сползающую ткань, злясь на Ивана, который буквально добивал меня своим истинным отношением ко мне, и моей тупорылой слепоте, которая не дала этого заметить раньше.

— Я? Нет. Сейчас я довольно честен и прямолинеен, действую так, как тебе, должно быть, нравится. — От злости, направленной непонятно куда и на кого, меня практически разрывало. Даже если этот мудак сейчас говорит чистую правду, то этот козлина не только ребенком моим воспользовался, еще и меня решил на десерт получить, удовлетворяя свои скрытые желания. — Если я тебе настолько противен в качестве мужа и партнера, то можешь не напрягаться, я в состоянии найти себе любовницу, да даже несколько, и поверь, ни принуждение, ни даже мои титулы никак на этот выбор женщин не повлияет. И эти любовницы вполне смогут родить мне наследника, а ты будешь это терпеть, слушая перешептывания и даже открытые разговоры у себя за спиной, потому что у тебя выхода точно никакого не будет. А отбрехаться от того, почему законная супруга не может понести, практически ничего не стоит. Сколько у тебя, точнее у твоей тушки к неполным двадцати годам было детей, четыре? Или пятеро? Даже для средневековья для такого возраста многовато…

— Ты гребанный придурок, — я вскочила со своего стула, доведенная до крайней степени бешенства, и, схватив столовый нож, бросилась в сторону опешившего мужчины.

Ванька ловко перехватил мою руку, в которой был зажат тупой нож, даже не вставая со своего места, и аккуратно, боясь причинить мне боль в поврежденной до этого руке, вытащил бесполезное орудие и положил на стол. Он все еще держал меня за руку, глядя пристально в глаза. Я готова была поклясться, что впервые узнала в глазах князя знакомый ехидный взгляд. В голове шумело, то ли от выпитого вина, то ли от голода, то ли от ярости, которая начинала резко уходить, сменяясь совсем другим чувством, и я сама до конца не поняла, что именно делаю. Освободив руку, я, вместо того, чтобы просто уйти, и не потерять остатки собственного достоинства села к нему на колени, и, глядя в глаза, поцеловала, уже даже не стараясь придерживать эту надоевшую шелковую тряпку, которая, воспользовавшись моментом, тут же с меня свалилась. Он прав, ему не нужно будет никого принуждать, достаточно выйти на улицу и свистнуть. Не позволю. Я его лучше сама убью.

— Что ты делаешь? — Ванька отстранился от меня, все так же пристально глядя в глаза, хотя теперь его вид был несколько ошарашенным и уже не столь самоуверенным.

— Заткнись, — я притянула его голову к себе, и на этот раз он ответил на поцелуй, притягивая меня все ближе.

Глава 14

Я лежала и смотрела в стену, на которой причудливо извивались тени, падающие под светом единственной свечи, оставшейся зажженной на ночь на столе. Сон не шел, отгоняемый мельтешащими в голове мыслями. Рука, на которой лежала, затекла, но вытащить ее из-под головы и просто перевернуться у меня не получилось, Иван крепко прижимал меня к себе, словно думал, что я куда-то смогу исчезнуть.

Все, что произошло, просто не укладывалось в голове. Я поддалась какому-то порыву страсти, который не испытывала уже довольно давно, глядя на молодого князя, который только слегка напоминал мне моего Ваньку. Но ведь напоминал же, пыталась я саму себя уговорить, чтобы не чувствовать этакой дамой легкого поведения, прыгнувшей в койку к едва знакомому мужчине.

— Ты не спишь, — спокойный голос, прозвучавший в полной тишине, напугал меня, и от неожиданности я вздрогнула, поворачиваясь к Ивану лицом, пользуясь тем, что он убрал руку, и я могла хотя бы пошевелиться. Повернувшись к нему, я натянула тонкую тряпку, которая, видимо, использовалась здесь в качестве какого-то аналога одеяла, чуть ли не под самый подбородок.

— Ты тоже. — Я ответила тихо, глядя ему в глаза. Он окинул меня насмешливым взглядом, но свои едкие высказывания оставил при себе.

— Мне скоро выдвигаться, буквально через час, а я уже как-то научился управлять сном, чтобы не проспать что-то важное, да и ты постоянно ворочалась, — я поднялась, заворачиваясь в эту огромную тряпку целиком, она, в отличие от своей товарки, давала возможность завязать себя на манер римской тоги и не отвлекаться постоянно на сползающий мягкий шелк.

— Ты куда-то едешь? — я подошла к столу, но вода не материализовалась сама, что конечно не могло меня удручать, на вино я даже не смотрела. Ничего, оденусь, смогу выйти из комнаты, тогда и найду хоть кого-нибудь, кто должен мне прислуживать, чтобы сделать с ним что-то непотребное, за такое пренебрежительное отношение к своим непосредственным обязанностям.

— Мне нужно встретить свою армию на подходе к городу, — он смотрел на то, как я пытаюсь еще больше укутаться в простыню, потом откинулся на спину, довольно выразительно при этом хмыкнув. — Тебе не кажется, что это несколько излишне? После того безумства, которое закончилось около часа назад, никогда бы не поверил, что ты будешь чего-то еще стесняться. — Я окинула его мрачным взглядом. Уж кто-кто, а он совершенно не стеснялся своей наготы. Да и витязю, который больше времени находится в седле, чем за праздничными столами, было что продемонстрировать. Надо как-нибудь Микеланджело обнаженного князя показать. Он еще сопляк совсем, но уже вроде подмастерьем у кого-то бегает, вот пускай музу для своих скульптур поймает, пока князь еще в форме.

— Ты не понимаешь… — Я покачала головой и выглянула в окно, которое открыла только что. Ночная тишина буквально звенела, и это было удивительно. Окно выходило на темный пустой двор, но никого, кроме пары стражников я не увидела, собственно, сколько бы не прислушивалась, никаких беспорядков рядом с замком слышно не было. Странно, то ли жители Милана настолько любили Людовико, что его кончину сейчас встречали хвалебными молитвами, либо речь Ваньки, которую я пропустила, возымела некоторый гипнотический эффект, что больше похоже на правду, да, он может быть чертовски убедителен.

— Может, тогда объяснишь? — шею обожгло горячее дыхание мужчины, от которого по телу пробежали мурашки. Иван подошел ко мне и, обняв руками за талию, наклонившись, положил голову мне на плечо.