— А ты хотел еще кого-то увидеть? — он не двигался, собственно, как и я.
— Как ты тут оказался? — я выразил практически искреннее удивление, все еще собирая мысли в одну кучу. Он еще раз усмехнулся, понятно, я талантливый актер. Даже он поверил, кем бы он ни был.
— Ты пропал, и твой отец бросил все силы, чтобы найти тебя. Дима, ты даже не представляешь, насколько это было трудно сделать. — Он отклеился от косяка и сделал шаг в моем направлении, но быстро остановился, примирительно подняв руки перед собой, показывая, что безоружен, с ухмылкой рассматривая направленный на него заряженный арбалет, который я каким-то чудом не выронил по пути, выхаркивая легкие на дорогой пол в коридоре моего дома. — Ты что творишь? И с каких пор ты начал пользоваться таким анахроничным оружием? Где ты вообще умудрился достать рабочий боевой арбалет?
— Я не знаю, какие игры ты играешь, Люмоус, — я не стал даже напрягаться, чтобы ответить на его вопросы, — с фантазией у тебя неплохо, но вот реализация немного подкачала. Вадим совсем не такой, каким ты хочешь его изобразить.
Ухмылка слетела с лица человека, которого я знал лучше, чем кого бы то ни было, который научил меня многому и был моим наставником, моим телохранителем, и, возможно, другом. Если, конечно, дружба возможна между такими, как мы. Все воспоминания, которые лавиной нахлынули на меня после того, как я увидел перед собой Вадима, отрезвили мое унылое, впавшее в депрессивное состояние, сознание, и я более уверенно взялся за арбалет, убедившись, что он взведен, и на тетиву наложен болт.
— Почему ты не веришь мне, Дмитрий, опусти оружие, и давай поговорим, я все тебе объясню, — он сделал еще один шаг и рядом с его головой пролетел один арбалетный болт. Мне было не жалко, убивать его или не совсем его я пока не собирался, а запас болтов, как было сказано ранее, оставался нескончаемым. Я скосил глаза и увидел, что мое оружие снова заряжено и взведено. Отлично, подпись не подкачала и на этот раз. Еще бы знать, кто так любовно разложил такие странные вещи в этом не менее странном месте.
— Давай поговорим, я не против, но давай не будем усугублять ситуацию, и ты останешься стоять там, где стоишь, а я больше не буду щекотать тебе нервы своей стрельбой. Ты же знаешь лук и арбалет не самая моя сильная черта. Я ведь могу и промахнуться и попасть тебе в голову.
Вадим остановился и кивнул. Теперь на его лице отражалась уверенность и сосредоточенность, что я редко видел ранее. Обычно по его лицу совершенно нельзя было сказать, о чем он думает. Оно у него было одно на все случаи жизни.
— Дмитрий, не глупи. Если бы я хотел причинить тебе вред, то я бы оставил тебя умирать в коридоре несколько минут назад, но ты, как видишь, жив. — Решительным тихим голосом проговорил тот, кто не слишком умело притворялся моим наставником. Только вот, мой наставник никогда не разговаривал со мной вот так. Это было даже немного скучно, неужели Люмоус считает меня совсем уж конченным недоумком, который не в состоянии понять кто именно находиться перед ним? Ведь Вадим в первую очередь именно этому меня учил, чтобы лучше обеспечить мою безопасность. Жаль только он не смог меня защитить от самого себя. — Твой отец не верил в смерть своего единственно сына и искал даже там, где невозможно было найти. Но ему удалось, и вот я здесь, чтобы вывести тебя отсюда и вернуть домой. Поверь мне. — Конечно, я тебе верю, конечно, разве по мне не видно?
— А почему отец сам не пришел? Как же радость первой встречи, обнимашки и море слез? Ведь он думал, что я умер, да, черт возьми, я сам так думал до недавнего времени, — рука предательски дернулась, что не ускользнуло от внимания оппонента.
— Для таких заданий у твоего отца есть специально обученные люди, которые возвращают им любимых сыновей, где бы те ни находились: в плену странной реальности или под кислотой на Ибице, — клон Вадима, а в том, что это был точно не Вадим, я сейчас был совершенно уверен, не сводил внимательного взгляда с арбалета. Он явно не был в курсе того, что за оружие я держу в руках, но это как минимум заслуживало более осторожного обращения со мной. Ведь оставалось совершенно не понятно, а не хранят ли арбалетные болты каких-либо секретов, в основном смертельно-неприятных, сюрпризов.
— С чего вдруг мне тебе верить? Зажравшийся пьяный сыночек богатеньких родителей разбился на мега крутой тачке в сопровождение дорогой шлюхи. Это даже на упоминание в заголовках газет не тянет. Так, пара слов соболезнования отцу между рекламой и прогнозом погоды в заштатных новостях. Таких сто человек в месяц на один большой город. Что тебе на самом деле нужно, Люмоус?
— Почему ты всегда отрицаешь очевидное? — он ударил кулаком в стену, рядом с которой находился. Внушительно, правдоподобно, так, что я почти поверил. Почти. У меня язык не поворачивался назвать его Вадимом, хотя именно сейчас он был на него страшно похож.
— Потому что мой стакан всегда наполовину пуст. Убирайся отсюда, тебя сюда не приглашали.
— Дмитрий…
— Я сказал, убирайся.
Все-таки длительное существование в аморфном состоянии, приправленное едким дымом, который уже начал чувствоваться в хорошо вентилируемой ванной комнате, сделали свое грязное дело. Небольшая заминка, и я очутился на полу мордой в кафель. Вадим отбросил арбалет в сторону и зафиксировал мои руки за спиной в болевом приеме, чтобы я не мог вырваться и сопротивляться. Пару раз дернувшись, я расслабился. Нужно ждать. То, что это был не Вадим, теперь я знал совершенно четко, даже, несмотря на то, что где-то в глубине души начал было зарождался червячок сомнения, который так быстро мог перерасти в искру надежды. Вадим никогда не любил применять захваты со спины. Но очень любил наказывать неудачников, находясь в таком же, вроде бы полностью беззащитном положении, что не могло не отразиться на моем обучении, в котором акцент все же делался на защите, на том, как можно сопротивляться при нападении. Железная хватка не ослабевала, что начало меня слегка нервировать. Но шанс вырваться был, потому что противопоставить магии я ничего не мог, но вот против чисто физического воздействия было даже несколько вариантов. Но необходимо было дождаться подходящего момента, это было очень важно.
— Пошли домой, Дима. — Он наклонился к моей голове, чтобы прошептать то, что пытался так долго до меня донести. Розовый дым начал все больше заполнять комнату и мои легкие, как бы ни хотелось не дышать этой гадостью.
— Отпусти меня, надо убираться из комнаты, — дыхание перехватило, но кашлять я больше не стал, видимо были и определенные резервы у организма.
— Согласен. — Меня с завидной легкостью поставили на пол, и я снова не успел ничего сделать. Это было неприятно, но вполне предсказуемо. Захват за шею сзади, лишающий меня свободы передвижения.
— Как примитивно, но довольно быстро, не спорю. Ты случаем флеша не пересмотрел? Или сыворотка скорости все-таки существует? А отдача после применения потом не замучает? — когда я принял вертикальное положение, прямое действие токсина уменьшилось, видимо это гадость тяжелее воздуха и сконцентрирована внизу, а дышать стало гораздо легче.
— Это для твоей же безопасности, чтобы ты не наделал глупостей. Надо подстраховаться, ты же знаешь. Месяцы одиночества и заточения могут привести к нежелательным психическим последствиям.
— Я так тебя понимаю, сижу в полном одиночестве всего пару дней и уже чувствую, что наступают последствия. — Я сделал резкий выпад рукой назад в направлении лица противника. Мне повезло дважды: все же нападавший не был сверхскоростным непобедимым роботом, и я сразу наткнулся на его нос. Не дав ему опомниться, большим пальцем ударил в том направление, где теоретически должен был находиться правый глаз. Секунда резкой боли и дезориентации противника, и я вышел из захвата, больше не прилагая никаких усилий. «Яичница», как любил называть Вадим этот сильный удар по яйцам, грязно, но довольно эффективно завершила дело. Всегда эффективно, и никакого балета с невероятными кульбитами и неповторимыми па. Отскочив к стене, я протянул руку и выдернул застрявший там арбалетный болт. Черный стержень неприятно обжег руку, но это была не самая большая проблема на текущий момент. Развернувшись к нападавшему лицом, вкладывая всю злость, усталость и отчаяние, я резким ударом вогнал болт ему в шею. Секунду ничего не происходило, но потом под раскат грома тот, кто не слишком мастерски выдавал себя за Вадима, взорвался, заполняя комнату черным пеплом, который быстро приобрел очертания знакомого черепа, зависшего на одном месте и, не предпринимающего больше никаких попыток к нападению. Такая своеобразная камера наблюдения или черная метка? Тоже мне фанат Гарри Поттера.
— Да как ты меня достал, — я выбрался из ванной комнаты и, плохо понимая, что вообще делаю, открыл склянку, применение содержимого которой я так и понял. Кровь золотого дракона. А почему не красного? Следуя какому-то инстинктивному чувству, я сделал небольшой глоток.
