Олеся Савельева – ИДИТЕ ЛЕСОМ (страница 5)

– Почему вы не пьёте? – спросила Тома.

– Потому что это ваша чаша. Испить её нужно вам. До дна.

Тома послушно допила вино. В её глазах читалась безнадёга. Оставалось только играть в эту странную игру – что ещё она могла? Бармен поставил бокал на опустевшую тележку. Неожиданно в кафе заиграла музыка. Тома вздрогнула. Бармен протянул ей руку, приглашая на танец.

– Я не… – начала было Тома.

– Вы же раньше занимались танцами. Тело всё вспомнит.

– Туфли… – сопротивляясь, проговорила она, озираясь на груду разбитой посуды.

– Доверьтесь мне, – он всё ещё протягивал руку.

Прикрыв глаза, ожидая, что осколки вопьются в ноги, она сделала первый шаг. Послышался хруст стекла. Тома замерла, прислушиваясь к ощущениям. Боли не было.

Открыла глаза. Крови тоже не было. Бармен крепко держал её за руки и участливо смотрел.

– Ничего себе… – только и смогла произнести она.

– Классно, правда? – улыбнулся он.

– Неужели так можно?

– Можно всё! – уверенно прошептал бармен. – Всё!

Закрыв глаза, Тома отдалась музыке.

– Кто ты? Почему я тебе верю? – прошептала она.

– Не сейчас, – так же шёпотом ответил он. – Слушайте себя.

Они танцевали медленную румбу. Тело Томы действительно всё вспомнило – будто и не было этих долгих десяти лет. Именно столько она не занималась танцами профессионально. Да и никак вообще не занималась. Мужу это было неинтересно, к тому же его почти никогда не было рядом.

Тома, порой, сама удивлялась: как это она умудрилась в череде его бесконечных командировок родить двоих детей? С рождения дети всегда с ней, на ней, около неё. Какие уж тут танцы – выспаться бы успеть хоть иногда.

– Тома, кто вы сейчас? – тихо, на ухо, прошептал бармен.

– Я словно птица, – не задумываясь, ответила она. – Я живая.

Музыка затихла. Они остановились.

– Вам пора, – улыбнулся он. – Идёмте.

Молодой человек подвёл Тому к одной из запасных дверей – через такие обычно заходил персонал.

– Не забудьте конверт, – бармен снова достал откуда-то тот самый белый конверт.

Взяв конверт, Тома неуверенно посмотрела на массивную дубовую дверь, ведущую в неизвестность.

– Можно?

– Удачи, – кивнул бармен, не сдвинувшись с места.

– Спасибо, – улыбнулась Тома.

Она повернула ручку, осторожно приоткрыла дверь и сделала несколько шагов.

6

Тома очутилась в узком, слабо освещённом коридоре. Пол был покрыт чёрным кафелем. Вдоль стен, по обе стороны, стояли белые вазоны с белыми розами.

Дверь совсем не казалась ни массивной, ни дубовой. Обычная чёрная дверь – в цвет стен. Тома машинально прикрыла её, как обычно делают, заходя в помещение. Но уже через несколько мгновений, оглядев пространство, ей захотелось рвануть обратно в кафе.

Да, там творилось что-то странное. Но там она могла танцевать. Чувствовать себя лёгкой, живой. Тома прильнула спиной к двери, пытаясь нащупать ручку – чтобы убежать из этого жуткого коридора, напоминающего тоннель в подземелье. Но ручки не было.

Она повернулась лицом к двери и с ужасом поняла: ручки нет вовсе. Никогда не было. Взволнованно начала искать края – но дверь будто срослась со стеной, прекратила существование. Тома медленно сползла спиной по стене на пол. Оказавшись на холодном кафеле, обхватила колени руками и закрыла глаза. Где-то глубоко внутри ещё теплилась надежда: откроет глаза – и не будет больше этого гнетущего коридора, этих идеальных, наверняка ненастоящих роз. Ничего не будет.

Так, а что же тогда будет? – подумала она. – Пусть будет моя прежняя жизнь… Хотя разве может быть уже, как прежде?

Тома открыла глаза. Она по-прежнему сидела у двери. Коридор ей казался каким-то бесконечным и пугающим своей неизвестностью и тишиной. Страх постепенно захватывал всю ее: от кончиков пальцев босых ног, до разума.

Неожиданно где-то вдалеке тишину разрезал резкий скрип – скорее даже скрежет. Где-то она уже слышала эти звуки. Где? Скрежет затих. За ним последовал приглушённый, спокойный стук, похожий на… Лифт, – осенило Тому. Точно, лифт. Кто там? – страх прокрался в сердце. Послышался звук открывающихся дверей. Тома почувствовала резкий холод, подступающий по полу. Он окутал ноги и поднимался выше. Если сидеть тут - замёрзну, – инстинкт выживания заставил её подняться.

Да, я боюсь! Боюсь, чёрт возьми! Боюсь темноты, боюсь высоты, боюсь лифтов, боюсь совершать ошибки, боюсь не быть любимой, боюсь… умереть и больше никогда не увидеть своих детей. Боюсь за них каждый день, каждую минуту… Что будет с ними, если…

Страшная мысль прокралась в её душу.

Надо идти.

Тома зашагала вдоль коридора. Сначала медленно, прощупывая сантиметр за сантиметром. Но каждый шаг становился увереннее, спокойнее. Дрожь, разлитая по телу, стихала. Вазонов в этом бесконечном коридоре было несметное множество. Розы – необыкновенные, манящие. Ей захотелось вдохнуть их аромат.

– Сколько же их тут! Как в оранжерее. Или как цветы в последний путь, – ужаснувшись собственной мысли, произнесла Тома. – Такие же красивые и обречённые быть неувиденными теми, кому предназначены.

Она наклонилась над бутоном.

– Действительно, розы. Какая красота! – прошептала Тома и, не задумываясь, инстинктивно потрогала бутон, только что одаривший её ароматом.

– Ай! – вскрикнула она.

Прекрасный бутон обжёг ей пальцы и, превратившись в пепел, рассыпался на соседние бутоны. В тот же миг цветы, осыпанные пеплом, начали чернеть и рассыпаться. За несколько секунд вазон с розами превратился в вазон с пеплом. Следом – один за другим – рассыпались розы в остальных вазонах.

Тома отпрянула в ужасе. В голове эхом раздавался голос мужа: Эти белые розы для тебя.

Беги! – прошептал внутренний голос. Как часто он уже подавал ей такие команды:

Этот тип, идущий позади тебя, слишком подозрителен - беги.

Эта работа слишком сложная, у тебя не хватит компетенций - беги.

Этот мужчина не для тебя, не будь дурой - беги.

Это слишком больно, чтобы переживать - беги.

Ты думаешь, им нужна твоя помощь? Ты же слабая. Поможет кто-нибудь другой - беги…

И Тома убегала. Всегда. От страха, от несбывшихся ожиданий, от своих чувств, от самой себя. Сейчас она побежала вновь: не оглядываясь, вперёд по длинному, гнетущему коридору. Казалось, ему нет ни конца ни края.

Пробежав минут пять, остановилась перевести дух. Глубоко дыша, обернулась – и не увидела ни цветов, ни вазонов с пеплом. Не было даже света – лишь сплошной мрак. Впереди же по-прежнему тускло горел свет, и стояли всё те же вазоны с белыми розами. Они увядали и рассыпались за считанные секунды. Тома помрачнела.

Всё зря. Беги - не беги, результат тот же. Ничего себе путёвка в новую жизнь!

Томе неистово захотелось выругаться – что было на неё совсем не похоже. Сама тактичность, сама правильность. Хорошие девочки так себя не ведут – этот урок она усвоила ещё в детстве. И старалась быть прилежной во всём.

Она нащупала в кармане платья конверт – тот самый, что вручил молодой бармен из кафе. Что в нём? Бармен сказал: подарок от коллектива и лично от босса. Тома поспешно раскрыла конверт. Внутри – сертификат-путёвка в оздоровительный санаторий. Обещающий восстановить и вернуть к жизни любого.

– Ковчег Тишины, – прочитала Тома так тихо, что испугалась собственного голоса.

Впереди послышались чьи-то неустойчивые шаги. С замиранием сердца Тома вглядывалась в темноту коридора. Свет стал ещё более тусклым – разглядеть что-то было невозможно. Она пошарила рукой в кармане в надежде найти очки. Очки, разумеется, остались на работе. Взяла с собой только телефон и отчёт. Телефон? Где мой телефон? – заволновалась она ещё сильнее. Телефоны так прочно вошли в жизнь, что их отсутствие подобно катастрофе. Потеряешь гаджет – и вот ты уже выбыл из инфопространства, потерял ресурсы, время, деньги, контакты. В запущенном случае можно и самому потеряться.

Вдали показался силуэт. Женщина. Даже издалека было заметно, как она устала: медленный шаг, шаркающая походка, опущенные руки и голова. Периодически она останавливалась, опиралась о стену, переводила дух – и с неимоверным усилием шла дальше. За собой, как неподъёмную поклажу, волочила небольшой кожаный чемодан.

Тома остановилась. Она никак не ожидала встретить кого-то в этом коридоре странствий. Хотя теперь, бесспорно, появилась надежда: ведь эта женщина откуда-то идёт!

Она осторожно двинулась вперёд. Чем ближе подходила к незнакомке, тем больше «узнавала» её. Худая, измученная, босая. В изрядно поношенном, грязно-сером костюме (когда-то, видимо, белом). Длинные растрёпанные волосы с проблесками седины – но всё ещё сохранившие золотой оттенок. Губы шевелились, она что-то бормотала не переставая.

Тому накрыло странным чувством – похожим на дежавю. Между ними оставалось несколько метров, и женщина снова остановилась, прислонившись к стене. Теперь Тома могла разглядеть её лучше. На первый взгляд – лет пятьдесят. Ещё видны остатки былой, дерзкой красоты: миловидные черты лица. Кожа – неестественно белая, с синюшным оттенком, как у фарфоровой куклы. Глубокие морщины на лбу, множество мелких – под глазами и в уголках губ. Руки и ноги в ссадинах и кровоподтёках.

– Извините, – наконец осмелев, спросила Тома. – Вы не подскажете, как пройти к Ковчегу Тишины?