Олеся Романова – Житие Василя (страница 3)

А ещё как-то раз приволок он трубу, странную такую, изогнутую. Никто ей ладу дать не мог, пока не додумались подуть в неё, и повалил оттуда страшный звук. Так и оставили эту трубу на собрания, чтоб гомон людской усмирять, уж очень народ боялся этого звука. Был он неестественный для селения и напоминал ночные лесные рëвы, жуткие и жалобные. А один придумщик стал воронам на трубе играть в поле, чтоб они перестали посевы клевать. И получилось! Птицам сей гомон был противен, и они улетели в другие края до самого обеду!

Много чего Дурило попритаскивал. Не всё имело практическую пользу, но интерес вызывало. Даже наш управитель любую не важную вещь обменивал да прятал в свои богатые погреба. Так сказать, потомкам для знания прошлого, как он говорил. Но все-то знали его, как облупленного. Жадный он был, до одури, вот и хапал всё, что плохо лежит.

Бабам местным таскал Дурило тряпки городские, отчего те с ума по нему сходили и ластились к ниму, чтобы только ещё что принёс. Кто своим борщехлебкой заманивал, кто постелью. Так что Дурило никогда в обиженных не ходил. Но люди его раздражали. Поэтому долго на месте не сидел.

Деда он по молодости брал с собой раза три, но потом и дед стал хилым, и Дурило больше сам хаживать стал по невиданным местам. Может, от жадности, а может, от страха, что съедят его с немощным стариком быстрее. Ведь дед уже своё отбегал и по параметрам на спортсмена не тянул.

Василя Дурило знал, и по-отечески иногда приносил ему болтики да винтики. Интереса детяческого ради.

Отца и мать Василь не знал, дед говорил, что огненная горячка их перебрала, а как внука от сей заразы пронесло и не заболел он, одному высшему известно. Эпидемия цельная приключилась в то время. Болел каждый второй. Жар такой шёл по телу, что печи не топили поздней осенью. В то время горячка многих забрала. Так, дед и вырастил внука, заменив отца и мать.

Когда старик преставился, Василь уже взрослый был. И взяла его с того моменту тоска ужасная, грудь раздирающая. Никогда так плохо не было ему. Поговорить не с кем. Люди со своими интересами совсем другого внутреннего склада были. Их всё одно волновало, сколько в погребе снеди, да прожить бы зиму, да горькой запастись, да домашних вскормить.

Бабы тоже не очень-то были интересны. Ведь бабе нужен кормилец. Они мужиков так и выбирали, чтобы было кому их быт содержать, да комфорт обеспечивать. Они же по натуре беспомощные существа, так природой задумано. Вот почему каждой бабе нужен мужик. А уж никакие мысли про небище, да про другую жизнь, которой нет совсем, им неинтересна вовсе.

Зачем нормальному человеку про сказки думать, только мозг дурманить. А с дурной головы на плечах в погребе много снеди не появится. И на вопросы лишние незачем искать ответы. Глупости это. Вот так его люди и обходили стороной, когда он заговаривать с кем-то пытался. После Василь и сам понял, что другого он склада внутреннего.

Обычному человеку поставишь на стол еды, да горькую, да табаку из чёрных листьев дикого корня, он и доволен! Даже счастлив. А Василю всё ответы подавай. Как что устроено? Зачем нечистые пришли и долго ли им править? Куда ушли люди в переход, и что с ними сейчас? Что за свет их забрал? Почему нежить не помирает, ходит и медленно разлагается? И цель её прибывания здешнего?

Всё волновало Василя. Знал бы он все ответы, так мог бы разобраться, что к чему. Да с такими волнениями он жил, что ни спать, ни есть не хотелось. Знать бы про всё, вот истинный интерес. А зимними вечерами особая чёрная тоска находила, жизни не давала, ум оплетала, сердце, да дух травила. Уж очень хотел Василь всё знать да понимать и в зимнем тёмном одиночестве, наверное, ума стал лишаться. Мысли пëрли в голове любознательные, да так, что покоя не находил он.

Бывало, станет бродить по округе, границ не нарушая, но будто что-то высматривая. Подолгу, допоздна бродил он, тёмной печалью обуреваемый. Небище зимой чёрное по ночам, больно красивое да манящее. Не могло быть так, что пустое оно вовсе.

Старик рассказывал, будто в прежние времена, ещё до перехода, многие люди думали: на небище Бог сидит. Будто он всех слышал и всем помогал. Говаривал он Василю, что надоело Богу дурному люду помогать, так как по нечестному своему поведению, человеческое племя обидело Бога, природу, живых существ, леса, реки и поля портило и поганило. Тогда Бог и решил нечисть в наказанье выпустить и перестал помогать людям.

А прогневавшие его людишки в нежить и обернулись. Может, сказки это, никто уже и не помнит как верить в Бога, да просить о чём. Вот и стали люди сами по себе жить, без веры в высшее. А человек – это тот же зверь, организмы – то по одному принципу работают: едят, спят, да нужду справляют. Отчего людям вздумалось, что они портить живое право имеют, уж никто о таком и не задумывается. Знай, свой интерес корыстный соблюдают.

С этими мыслями Василь и бродил всю зиму. А люди, наблюдая за его шастаньем, у виска крутили, мол, совсем полоумный. Зимой принято дома сидеть, да чаи пить, а не шастать без дела.

Так всю зиму и начало весны прожив, Василь решил организовать, как степлеет, поход за истиной.

Набирался он храбрости к Водяному пойти. Уж он-то знал, наверняка много. Так знание ему нужно стало, что собственное существование смысл перестало иметь. Зачем жить, если ничего не понимаешь? Вот куда бы было интересней с истиной в голове.

Думал Василь, что нужно болотного Царя чем-то задобрить, а так же знал, будто тот сказки любит. Посчитал он, что сей план должен сработать. Он водяному угощение, подарки, да сказки, а царь пусть истину говорит, может, и не сожрёт. А коль сожрёт, так и пусть, жить Василю уж совсем неинтересно было. До того дошёл, что сам с собой всю зиму и проговорил. Тет-а-тет, так сказать.

Ну это же уже совсем кукуха поехала. А дальше, что его ждёт? Одуреет, одичает и сгинет совсем. Так что пока ум за разум не зашёл и мозг не разжижился, надо что-то делать.

Дождался Василь майского солнышка, выбрал из коллекции поинтересней вещицу, которую приносил ему Дурило, самые невероятные и загадочные штуковины, собрал гречихи в мешочек, да сушенных чёрных листьев для папирос, а также взял лапти, которые сам вязал для Водяного, и отправился к болоту.

По привычке сел на камень и запел песню, каторой дед внука обучил. Жалобная такая. Зовучая. "—Ты приди, приди, жду тебя в кручине… Ты меня найди, в чёрной, злой пучине. "

Так просидел он час, другой и ничего не происходило. Лишь ветерок гулял туда-сюда.

Было ему обидно, что не хотят с ним дела иметь и стал он звать Царя, просто ором, вызывая его нечисть болотную на общение. Но так никто Василю и не откликнулся. Сие задело его, но сдаваться он не собирался. Решил каждый день ходить, пока не ответит ему Водяной.

Глава 3

Так прошла неделя, другая, а Василь ходил каждое утро и пел по часу, другому одну и ту же песню, зазывая царя. Даже стих ему написал, чтоб уж наверняка.

« В голове моей туман болотный.

Я не знаю мира и покоя.

Истину мне знать вольготно.

Что знаваема, болотный царь, тобою. »

«-Стих так себе.»– подумал Василь, но зато правдивый.

Стало тогда Водяному интересно, что это Василь к нему ходит всё время, да зовёт, напевая одно и то же, неизменно. Даже жабу ему отдал он, одну из самых больших, что из нового паводка. Но Василь жабу не взял, отпустил её подобру-поздорову и снова затеял песни петь.

«– Значит, не ради зова желудочного приходит.» – подумал царь. Решил тогда Водяной прийти к нему сам лично в следующий раз.

Наутро пришёл Василь и снова заезженную свою пластинку начал петь, стихи рассказывать. А водяной тут как тут. Но решил не показываться, а голосом напугать, проверить, так сказать, силу намерения призывающего.

– Чего ты, Василь, ходишь сюда? Чего зазывные песни поёшь? – спросил Царь болотный.

Василь обрадовался и заговорил:

– Я – представитель человечьего племени, что истину ищет. Знаю, что ты, высокоуважаемый, ведаешь много чего. Вот я и пришёл с тобой поговорить.

– А с каких, таких надобностей, мне тебе рассказывать то, что мне известно? – ехидно посмеялся Водяной, обхаживая вокруг, но не показываясь.

– Так может, тебе будет интерес составлять, что я тебе расскажу. Так и поделимся. Ты- мне, я- тебе. Устраивает тебя такой договор?

– Да что ты, детина неразумная, мне можешь нового поведать?– уже злился Царь.

– А ты зря такого мнения обо мне. Дед мой столько рассказывал, что хватит на троих таких, как ты.– улыбаясь, сказал он. Заинтересовало это его нечистое Величие.

– Хорошо, будем делиться, но если мне не понравится, то я тебя съем и косточки твои обглодаю, не посмотрю на то, что с родичем твоим в приятелях состояли.

– Договорились. – сказал Василь, – вот тебе первая история, так сказать, для затравочки:

Умерли три мужика: Русский, Американец и Индус, встретил их чёрт с огромным кнутом и говорит:

– Вот у меня кнут, если выдержите три удара не пикнув – отпущу в рай, не выдержите – пойдёте в ад. Можете чем угодно прикрываться.

Выходит первым Американец

– Чем закрываться будешь?

– Вот этой каменной плитой.

Черт один удар – плита вдребезги… Второй – Американец закричал. Отправился в ад.

Выходит Индус.

– Чем закрываться будешь?

– Ничем, я 60 лет йогой занимался, умею терпеть боль.