Олеся Рияко – Принцесса из борделя (страница 3)

Я вышла во двор и, пройдя через подвал поднялась в схрон под большой лестницей, которая устремлялась из гостиной прямо к верхним опочивальням. Там, за ступенькой, был удобный заступ для открытия незаметной щелки из которой замечательно было видно располагавшиеся напротив лестницы столики с угощениями и диваны вокруг них, на которых расположились наши гости.

Я устроилась поудобнее и прислушалась, благо акустика в нашей гостиной была замечательной.

— … и потом Луций такой говорит мне: "Но, мой король, это же просто селедка"!

Развязка шутки, рассказанной Георгом Третьим вызвала очень бурную реакцию, все смеялись буквально надрывая животы… почти все — не смеялся мужчина с седыми волосами ниже плеч, он просто сдержанно улыбнулся.

Это был тот самый колдун, и меня от него просто бросило в холод — весь какой-то вытянутый, элегантный, суховатый еще бы уши ему острые и точно выйдет Чернолесский эльф. А может он и есть?!

Пригляделась — нет. У эльфов в пальцах на сустав больше, а этот держал свой бокал шампанского вполне обычным мужскими руками.

Другие гости все не унимались, особенно мадам Кардамон:

— Ой, селедка, не могу! Это же надо вам, господин Луций, такое сказать! — Колдун улыбнулся на ее реплику уже совсем не благожелательной улыбкой, но наша мадам была не дура и все сразу же поняла. Это она в самом деле так почву прощупывала.

— Ну, что же… начнем-с? — В нетерпении потер Жоржетт свои маленькие, увенчанные золотыми перстнями, ручки. — И подавайте нам лучших! Лучших своих роз, мадам Кардамон.

Думаю, и говорить не стоит, что все было уже давно готово к этому пожеланию венценосного гостя.

Началось представление, которое я отчасти не видела, но мне и смотреть-то не нужно было, потому как я сотни сотен раз присутствовала на его репетиции.

Выйдя на верхний балкон по лестнице начали по очереди спускаться девушки, все как на подбор красавицы и прелестницы на совершенно любой вкус. Всего в "Лиловой Розе" было двенадцать цветков.

Они ступали босыми ухоженными ножками по мягким коврам, завораживая своими струящимися одеждами и длинными волосами. Каждой было подобрано свое особое платье, которое подчеркивало бы ее красоту и выделяло среди остальных. Уж об этом я позаботилась!

Спустившись вниз, девушки подходили к гостям и, поворачивая обратно прямо возле диванов, возвращались в вверх по лестнице, гипнотически покачивая бедрами, чтобы занять отведенные им ступеньки. Такие соблазнительные и одухотворенные, сияющие и томящиеся в ожидании своего господина и повелителя. Да…

Если честно, я и сама залипала, смотря на это действо, ну просто невозможно было оторвать взгляда от округлых поп, качающихся в волнах шелка и переливах бархата.

Но, судя по выражением лиц гостей, восхищаться они не торопились.

Больше всех почему-то нервничал Жоржетт и его чрезмерная в плохом смысле возбужденность, передалась и мадам Кардамон. Но она была бы не она, если бы не взяла быка за рога.

— Обратите внимание, ваше величество, на верхней ступени прелестница Амариллис, ее фарфоровая кожа так нежна, что вы не захотите выпускать ее из объятий. Кроме того, девушка обучена особой технике ласк, благодаря которой вы сможете, не уставая, получать удовольствие за удовольствием до самого рассвета.

— Старовата как-то. — Уронил король дружественной страны… и я готова была поднять это и понести вместо флага. Да! Так тебе и надо! Получай кошка за мышкины слезки!

Я сладко представила, как скривилось после его слов ее красивое личико, став отчасти похоже на мое.

— Тогда быть может Жасмин? Это темнокожая девушка на средней ступени, ее родители родом из Ишмира, но девушка обучалась и воспитывалась у нас в Кардаре. У нее просто удивительный голос и своим ртом она может ублажить мужчину до потери сознания от множественных экстазов.

— М… — Промычал в ответ мужчина, словно раздумывал. — Пожалуй, сегодня мне не хочется оральных ласк.

— А что на счет истинно Капларской красоты? — не сдавалась мадам Кардамон. — Уважаемые мужи, позвольте представить вам Валериану, ее отец — тот самый Ангельд Черный, баллады о котором поют от края до края Эвенора. Тонкие черты, удивительные, иссиня черные волосы, а какие яркие глаза… девушка очень страстна, эту ночь вы не забудете никогда.

Ага, она хотела сказать "без страстна", потому что так ненатурально кричать, изображая чувственное наслаждение — это надо еще постараться.

— Что скажешь, Луций?

Маг смотрел на мою сестру очень тяжело и сурово, словно она ему лично, глядя в глаза сотворила какую-то пакость. А потом сказал:

— Ваше величество, думаю, если бы вы когда-нибудь захотели провести ночь с пиратом Ангельдом Черным, то я бы всенепременно отыскал бы для вас такую возможность.

Мадам Кардамон вспыхнула и буквально еле сдержалась, мне аж показалось, что я услышала захрустевшие от напряжения грудей монеты в ее бюстгальтере.

— Но позвольте, господа. В моем борделе действительно представлено лучшее, что есть в Кардском королевстве, да и вероятно в целом Эвеноре. Требуйте — и получите, чего же вы в самом деле хотите?

Я аж подалась вперед, лишь бы не упустить детали, а король Розамундский Генрих Третий незамедлительно произнес:

— Хочу девственницу. Чистую, непорочную и прекрасную, как свежий снег у не замерзшей реки.

Я не сдержавшись прыснула — ха! Девственницу в самом известном в мире борделе, вот смеху-то! Но вдруг наткнулась на пронзительный и жесткий взгляд. Колдун Луций по-прежнему расслабленно восседая в мягком кресле, смотрел прямо на меня.

Собрав будто бы расплескавшиеся потроха во внутренний кулак, я подобрала юбку и как могла быстро помчалась обратно на кухню.

Ой, что-то буде-ет…

Глава 2. Красота во мне

— Что же будет, ой, что же будет! — Причитала мадам Кардамон, сложив голову на руки, сидя на своей-моей кухне. — Валериану, цветочек мой, мужиком обозвал! Ох уж этот колдун… и зачем только его величество с собой такую мерзость таскает. Уж не иначе он его достоинство укрепляет, чтоб перед девками не стыдиться.

С тех пор как женщина вбежала в кухню пять минут назад, все не переставала причитать и жаловаться на седовласого смутьяна, который ей "все дело испортил". Поскольку был вечер, наши горничные и помощницы уже были в своих постелях, а следовательно, и стратегический запас девственниц в доме утех отсутствовал.

Мадам послала Амаранта стучаться в двери и "заглядывать под юбки". Его задача была в том, чтобы найти недурственную барышню, посулить золотые горы и привести сюда пока не передумала. А тут уже не передумает, чай не шнырь портовый, а король Розамундский, да при том еще и ладный собой.

Арсенал для превращения в "свежую, как первый снег у не замершей реки" у мадам тоже имелся. В чем — в чем, а в макияжах и волшебных притираниях она смыслила, как никто другой. Даже по доброте душевной вывела у меня прыщи в юности. Хотя, может и не по доброте, а просто смотреть на меня прыщавую ей было еще противнее.

В любом случае, часики тикали, гости развлекавшиеся талантами отвергнутых куртизанок нервничали. Жоржетт Второй нервничал, что было еще хуже, а значит и время на поиск подходящей девственницы было почти на исходе.

— Вернулся! — Всплеснула руками мадам. — Ну, где ж тебя так долго носило! — Это был не вопрос, а просто показательный укор. Мол, мог бы и побыстрее ножками своими худыми перебирать.

Амарант стоял на пороге черного хода, крепко держа под локоть смущенную, потупившую взор девицу в платке, простом платьице и дешевых кожаных башмачках — то была наша прачка, Гурьяна. Парень широко улыбался, довольный тем, что выполнил сложное задание для мадам.

— Ну, давай посмотрим чего у тебя тут… — потянулась она и стянула платок с девушки. — Тьфу ты, демон тебя подери! Это же Гурьяна, остолоп ты напомаженный. Она же всей нашей охране уже дала, ее разве что по кругу еще не пустили.

— Так я же… так я же спросил! — Опешил цветочек. — Девушка говорю ты или нет? "Девушка — говорит, — как есть, девушка, господин мой!"

— А ты и купился? Эх ты ж, молодость-глупость, кто так девушку проверяет? Да так тебе любая женщина ответит, чтобы интересней казаться. Ну-ка! Иди отсюда, вертихвостка… и чтоб завтра вовремя была, а не как всегда!

Мадам села обратно за стол, и гортанно простонав от невыносимости потери кучи денежных средств, снова уронила голову на руки.

— Что ж делать-то, Либи… ну, где я ему красивую девственницу среди ночи найду…

— И то правда, мадам, чего уж тут стенать — дело то уже решенное. — Попыталась я ее поддержать, тем временем сосредоточенно натирая посуду. — Не мучайте вы себя так, пойдите и скажите уже все как есть.

Мадам Кардамон ничего не ответила и я подняла на нее взгляд своих косых синеватых глаз.

Женщина смотрела на меня неотрывно, не мигая, словно прямо сейчас ее посетила грандиозная по своей выгодности мысль.

— Либи, дорогая… а твой-то цветок уже сорвали?

Я и Амарант рассмеялись так громко, что лично я аж захрюкала. Бывало со мной такое из-за вывернутости правой ноздри. Но вот на лице нашей мадам почему-то не проскользнуло ни тени улыбки.

— Либи, цветочек мой, помоги не попасть впросак. — Запричитала эта сумасшедшая и, обогнув стол, принялась наглаживать мою руку. — Это ведь все не просто так! Жоржетт с Георгом никак торговый договор не заключит и если этот гурман своего не получит, то и не быть этому договору. А дальше уж сама подумай, ты же умненькая у меня, что с нами сам наш король-то сделает! Ведь по миру пойдем, дорогая! Кто же о тебе, Амариллис и Валериане тогда позаботиться, я же не смогу свой долг перед вашей матерью исполнять, если у меня на то средств никаких не будет…