Олеся Рияко – Недотрога для хищников. Единственная для двоих (страница 80)

Мне очень захотелось подойти к Рину и обнять… Но я вспомнила, как в такой же момент оттолкнула его от себя, и только сейчас поняла, какой это было огромной ошибкой.

Но на ошибках учатся…

— Рину…

Я подошла к нему ближе, встав на границу света и тени в грузовом отсеке. Мужчина медленно, словно нехотя обернулся ко мне из темноты. И то не до конца, только вполоборота, а ещё не поднял на меня взгляд.

Там, в глубине, из-за ящиков, забивавших это место от пола и до самого потолка, практически не было света. Ярко-голубые глаза киранца слабо светились в темноте… почти как тогда, в моём сне. Когда я видела его с белыми ангельскими крыльями за спиной… а Рэвула с чёрными демонскими…

— Ты не оставил всё как есть, Рину. Это ненастоящий эгоизм, если тебе было не всё равно, жив Рэвул или мёртв на самом деле.

Он помолчал немного, прежде чем кивнул и жёстко ответил.

— Да… наверно ты права. И именно поэтому она не должна была остаться в живых. Вель бы его не отпустила. Никогда.

Во взгляде Рину было столько свирепой ярости, что я не решилась подойти ещё ближе. А ещё никогда бы не поверила, что он может так смотреть и так ненавидеть, если бы не увидела этот взгляд своими глазами.

— И я убил бы её снова. — Решительно заявил он. — Вспорол бы брюхо, намотал бы кишки этой твари на кулак и вновь наслаждался бы тем, как она мучается в агонии своих последних мгновений жизни… Вель заслуживала любой смерти, которую я смог бы ей дать. Но мне хотелось, чтобы она мучилась как можно дольше… Но как же больно знать, что её кровь теперь на моих руках, Ив! Он ведь думал, что любил её…

— Я благодарен тебе за эту жертву.

Тихий голос Рэвула за спиной заставил меня вздрогнуть.

— Рэв…

Он стоял, привалившись плечом к переборке шлюза, и лицо его было в тени из-за яркого света с улицы. Судя по испуганному взгляду Рину он тоже его не заметил. Может ведь тихо подкрадываться когда хочет…

— Я бы не смог отказаться от неё, даже если бы знал, что в тот день она собиралась меня убить. Я бы просто пошел, куда она скажет, и умер. Он текла в моих венах, понимаешь? Я был ей преданней, чем птицы весне, и был счастлив служить до последней капли крови.

Я прикрыла рот рукой, боясь даже нечаянно влезть в этот разговор. Братья смотрели только друг на друга, больше не замечая меня. Рэвул был серьёзен и спокоен, а Рину казался напуганным и виноватым.

— Я думал, что ты ненавидишь меня за это. Мы ведь так и не поговорили, Рэв.

— Потому что не о чём здесь было разговаривать. Да и у меня никогда даже и в мыслях не было винить тебя в чём-то. Ты прилетел на Регулан с вполне конкретной целью, и ты её добился. Ну… кроме того момента, когда я узнал, что это сделал ты.

Рэвул тяжело вздохнул и преступил границу света и тени, протянув к Рину руку.

— Иди сюда.

Они обнялись, а у меня глаза защипало и сердце так тесно прижалось к грудной клетке, словно собиралось протиснуться между рёбрами. Мне пришлось до боли прикусить губу, чтобы не дать себе расплакаться.

— Вель давно мертва. — Сказал Рэвул, мягко отстранившись от брата. — С этого дня я хочу похоронить и её имя тоже.

Рину язвительно фыркнул и стыдливо утёр глаза, быстро проведя по ним основаниями ладоней.

— Тогда я за лопатой?

Рэв болезненно поморщился.

— Только не то собирательское пойло…

Рину бодро усмехнулся, в один миг став снова похожим на всегда жизнерадостного себя.

— На такой случай у меня есть фляжка «киранской дикости». Две фляжки, если быть точным.

Они обернулись ко мне оба одновременно. И в этот раз светящиеся хищным блеском глаза в темноте совсем не показались мне зловещими и пугающими. Это просто были Рэвул и Рину…

Мои Рэвул и Рину.

— Ив? Ты с нами?

Я смущённо улыбнулась.

— Нет. Думаю, я сейчас буду лишней.

— О чём ты? — Нахмурился Рэв.

— Ты никогда не будешь лишней! — Запротестовал Рину.

Но поняла, что всё-таки буду. Потому что мне не хотелось заставлять Рэвула думать над каждым сказанным словом. Этим двоим нужно было свободно выговориться друг другу, и я не собиралась мешать.

Пожалуй, если ломать стены, то лучше одну за другой, а не рушить всё сразу, рискуя нечаянно повалить и то, что не собирался. Ведь так? Теперь я по крайней мере была уверена, что однажды мне удастся сломать между нами все барьеры. То, с каким грохотом сегодня пал один из самых больших из них, давало мне надежду на это.

— Я что-то устала, ребят. Пойду лучше высплюсь. Да и кто-то же должен утром налить вам водички и подержать голову над ведром, да?

Близнецы смущённо рассмеялись.

Глава 89

Относительно хорошей погоды хватило ещё ровно на три продуктивных дня. Затем по моим субъективным ощущениям начался настоящий библейский потоп.

Дождь шёл, не останавливаясь уже целые четвёртые сутки, не позволяя выйти на улицу. Вначале я даже радовалась, потому что нет ничего приятнее, чем засыпать под звуки дождя… Но вскоре этот постоянный фоновый шум начал сводить меня с ума.

График работ пришлось снова сдвинуть, потому что основная и самая тяжёлая часть ремонта должна была выполняться с наружной части корабля. Зато мы с Рэвулом начали чаще заниматься пилотированием. Рину, как и обещал, выписал для меня в отдельный блокнот команды на киранском, которые могли появляться на экранах, а также составил список некоторых подписей к кнопкам на панели. А потом мы вместе сделали к каждой его записи перевод.

Не скажу, что было легко заучивать эти команды, которые я не могла прочесть, но я делала успехи. На последнем занятии Рэвул даже разрешил мне занять кресло второго пилота! Я так соскучилась по этому чувству… просто быть за штурвалом, в самом сердце настоящего «живого» корабля, что ему пришлось меня практически за уши из него вытаскивать.

Как ни странно, тяжелее всего мне давалось не рабочее время, а время отдыха. Я вдруг выяснила, что за время учёбы на станции просто разучилась отдыхать! Рину вот, писал или рисовал в своих блокнотах, либо занимался своими ненаглядными растениями. Рэвул что-то мастерил или готовил, а я… Я обычно сидела в это время на диване, пила чай и думала разные мысли о ребятах, о доме, о моих девчонках и вообще... о том, как дальше буду жить эту жизнь.

Хотя вот сегодня мне в голову пришла одна особенная мысль и я, под заинтересованными взглядами ребят, убежала в свою каюту с целью её реализовать. И ведь как раньше об этом не додумалась!

— Что это за устройство? — С интересом спросил Рэвул, приподнявшись с любимого кресла у иллюминатора.

Я подумала о том, до чего же нелепо, наверно смотрелась со стороны… Взрослая девушка, пылающая любовью к глупым мультяшным принтам на всём от трусов до блестящих наклеек на фотоаппарате!

— Это фотоаппарат мгновенной печати! — Громко провозгласила я, подняв в воздух небольшую голубую коробочку.

— Непонятно. — Изрёк Рину, поскребя подбородок пальцем.

— Ну… это чтобы сделать снимки. Себя, например, природы… Сохранять изображения, понимаешь? Неужели у вас нет такого?

— Технология запечатления на светоактивной бумаге известна на Кира уже несколько сотен лет. — Фыркнул киранец. — Но зачем сохранять снимки себя?

— Как зачем? А на память? Не знаю… повесить куда-нибудь для красоты! Вы что, не вешаете фотографии на стены?

Рину пожал плечами.

— Зачем фотографии? В этом же нет искусства. Мы предпочитаем портреты от руки. Многие киранцы хорошо рисуют. К тому же рука способна отразить то, что никакому снимку не под силу. Вот смотри…

С этими словами он вдруг взялся за свой блокнот с обложкой из фиолетовой кожи и, немного полистав, развернул его ко мне, показав два рисунка.

Я непроизвольно охнула, узнав на обоих себя. На одном я сидела на диване и довольно улыбалась, прикрыв глаза. А на другом что-то сосредоточенно разглядывала перед собой — этот рисунок был ещё не закончен.

— Дай посмотреть…

Но едва я сделала шаг в его сторону, Рину тут же захлопнул блокнот.

— Нет. Пока нельзя. — Проворчал он. — Дорисую, тогда покажу. Пока не закончено.

— Вот все вы художники такие! — Проворчала я ему в тон. — Аня, мой навигатор, тоже хорошо рисует и всё время бесится, когда кто-то смотрит недорисованное!

— И правильно делает. — Сказал Рину и по-детски показал мне язык.

— Мне кажется странным, что на Земле технологии дошли до межпланетных путешествий, но не продвинулись в создании голограмм и цифрового хранения данных?

Задумчиво сказал Рэвул, вертя в руках мой фотоаппарат, который я опрометчиво оставила без присмотра на столе.