Олеся Рияко – Недотрога для хищников. Единственная для двоих (страница 62)

Я с сомнением окинула его взглядом, но кивнула.

— Ладно. Я в душ и спать.

— Ив…

Он осторожно коснулся моей руки и тут же отпустил. Я обернулась к Рэвулу, ожидая, что он, как всегда, обязательно добавит к моему имени и фамилию, но он просто притих. А потом шумно вздохнул, явно собираясь с мыслями, и, наконец, спросил:

— Там, на берегу сегодня…

Я напряжённо сжала пальцы на стопке одежды, которую всё ещё держала в руках. Только не это… Меньше всего на свете мне сейчас хотелось обсуждать то минутное помешательство! Как же неловко…

— Надеюсь, я тебя не обидел?

— Чем? Тем, что поцеловал?

Рэвул секунду помолчал, разглядывая меня, словно умел читать мысли по выражению лица. Вот только это бы вряд ли ему помогло. Я вполне успешно изображала хладнокровие, хотя внутри всё в клубок сворачивалось от дискомфорта.

— Тем, что не смог сопротивляться своему желанию, хотя обещал тебе держать себя в руках. Ты должна знать, что я никогда не бросаюсь словами. Это не в моих правилах. Но там, на берегу…

О, как же это было неловко! Да, да, Рэв, я была такой голой и беззащитной, а ты так за меня испугался, что твоя железная воля просто не выдержала накала страстей и сломалась. Я поняла. Чёрт…

— Было и прошло. — Напряжённо фыркнула я и поспешила снова отвернуться. — Просто не делай больше так, пожалуйста.

Я вошла в душ, подумав, что так и не услышала от него обещания, что это не повторится…

Выходить из душа в одной его футболке было неловко. Но ещё более неловко было бы попросить его закрыть глаза или отвернуться, пока я не залезу под одеяло. Потому я прошла к своей кровати медленно и непринуждённо, держа «морду кирпичом», хотя внутри меня при этом всё дребезжало и скрипело, как старый несмазанный механизм.

И, конечно же, я всю дорогу чувствовала на себе его взгляд.

Рэвул устроился в кресле-мешке спиной к двери и задумчиво перебирал пальцами край сложенного жёлтого пледа, который держал на колене. Я улеглась и сразу же выключила освещение в каюте, но не учла одной важной детали: глаза хищника тут же вспыхнули в темноте, отражая лунный свет.

Это было жутковато…

— Спокойной ночи, Рэв! — Нарочито громко сказала я и отвернулась.

— Сладких снов, Ив… — Услышала я задумчивое себе в спину.

Но уже через минуту повернулась обратно, совершенно отчётливо ощущая этот пристальный светящийся взгляд межу своих лопаток.

— Что? Так и будешь всю ночь смотреть на меня?

— Я здесь именно за этим. — Невинно ответил Рэвул.

Вот только в темноте я увидела, как хитро блеснули при этом его глаза.

— Мгх… — Я резко выпрямилась на кровати и уставилась в потолок. — Рэв, я так не усну.

Он тихо рассмеялся.

— Ты ещё даже не попробовала. Давай, закрой глаза, подумай о приятном. Я, когда не могу уснуть, думаю, например, о том, что Рину за язык укусило какое-нибудь насекомое и он теперь неделю не сможет разговаривать...

— Ляжешь рядом?

— Уже иду. — Мгновенно отозвался он.

Глава 73

В тишине комнаты раздался звук быстро скидываемой обуви и шелест ткани. В лунном свете я увидела, как он стянул через голову футболку и бросил её в кресло, а потом вытянул из штанов ремень и кинул его туда же. Но штаны не снял.

— Почему вы не носите нижнего белья? — Сказала я задумчиво и только потом поняла, что произнесла это вслух.

Хорошо, что в комнате было темно и не видно, как я при этом покраснела до самых кончиков ушей.

Рэвул тихо рассмеялся. Это было похоже на рокот большого зверя в ночи. Красиво, но жутковато, если честно.

— Рину случайно удалил файл с лекалами где-то месяцев семь назад, а новый так и не сделал. Да и мы уже как-то привыкли. Хм-м… почему ты интересуешься?

— Да так… Сколько же вы уже здесь? На этой планете?

— Несколько дней назад я думал, что уж слишком долго. — Ответил Рэвул, сверкнув в сумерках хищными глазами. — Но теперь считаю, что сущие пустяки, если это было ожидание тебя...

У меня непрошенные щекотные мурашки побежали по рукам, и я непроизвольно потянула одеяло выше. Киранец тихо рассмеялся.

Он неторопливо подошёл к кровати, и я почувствовала, как матрас с другой стороны прогнулся под его весом. Рэвул осторожно сдвинул в мою сторону одеяло и лёг на бок, лицом ко мне. Я лишь коротко глянула на него.

— Что? И теперь тоже будешь пялиться на меня, пока я сплю?

В лунном свете блеснула его клыкастая белозубая улыбка.

— В этом и весь смысл, Ив Сандерс, разве нет?

— А если… Если обнимешь меня, как вчера ночью, не будешь смотреть?

Мне показалось, что Рэвул на секунду затаил дыхание.

— Если позволишь обнять себя, то я даже смогу сегодня поспать. Хотя… не уверен.

— Почему не уверен?

Он ничего не ответил мне, заставив снова на себя посмотреть.

— Так почему ты не уверен?

— Ив… — Его голос прозвучал как-то особенно низко и хрипло. — Ты же веришь мне? Знаешь, что я никогда тебя не обижу?

Это прозвучало как-то… обречённо, что ли? Мне вдруг стало очень жаль, что в этот момент я не видела его лица. Быть может, мне удалось бы тогда понять, почему он об этом спросил.

— А ты даёшь мне слово?

— Я тебе клянусь в этом своей жизнью, Ив Сандерс. — Тихо сказал он и осторожно придвинулся.

Я замерла в каком-то тревожном ожидании. В начале моего тела коснулось только его мягкое тепло. Рэвул немного навис надо мной, устраиваясь, а потом опустился совсем рядом, осторожно положив голову на мою же подушку. Бережно подтянул выше моё одеяло и только после этого обнял, положив руку на талию поверх него. Немного притянул к себе, заставив спиной прижаться к его груди.

Над моим ухом раздалось его глубокое размеренное дыхание. В воздухе вокруг появились знакомые ноты вкусного древесно-цветочного аромата. Я невольно зажмурилась, почувствовав, как вместе со всеми этими ощущениями, по рукам побежали приятные волнительные мурашки.

Рэвул был спокоен и осторожен. Но спиной я чувствовала, как при этом суматошно билось в его груди большое, сильное сердце. Кажется, что и моё в этот момент тоже вот-вот готово было выскочить наружу…

— Если вдруг буду храпеть, смело пинай меня. И побольнее.

Я улыбнулась.

Лежим такие, у обоих пульс от близости друг к другу зашкаливает, а он волнуется, что я от его храпа уснуть не смогу. Тут надо о другом волноваться: смогу ли уснуть вообще.

— У нас в казарме на станции были очень тонкие стены. — Сказала я и неожиданно для себя сонно зевнула. — Ты мне, конечно, не поверишь, но в мужской половине после отбоя в этом плане было потише, чем в женской.

Я почувствовала, как крепче сжалась рука, которой он меня обнимал.

— А откуда ты знаешь, что в мужской половине было тише? — Напряжённо спросил Рэвул.

Я мстительно улыбнулась.

— Наверно оттуда же, откуда знаю, что твоя Вель была очень милой.

Рэвул вдруг приподнялся надо мной и осторожно взяв меня за подбородок, повернул к себе, чтобы я посмотрела ему в глаза.

А они по-прежнему светились, и было видно, что его зрачки расширены. Он выглядел всерьёз озабоченным моими словами.

— Её больше нет и никогда не будет. Слышишь? — Сказал он с тревогой, скользя взглядом по моему лицу. — В моей жизни должна была быть и навсегда останешься только ты, Ив. Ты для меня единственная раз и навсегда. Настоящая. Я забуду это имя, обещаю тебе.