Олеся Рияко – Недотрога для хищников. Единственная для двоих (страница 60)

— Поняла.

Фыркнула я просто чтобы съехать с темы, и тут же подумала, что хрена с два я буду это терпеть.

И всё-таки что-то не устраивало меня в стройной теории Рину. Я обернулась к нему, чтобы продолжить проверять её на прочность.

— А как же то, что я хожу во сне?

— Это может быть реакцией на стресс, и никак не связано. — Киранец мягко улыбнулся. — Ты так настаиваешь, что дело в чём-то другом. У тебя есть причины так считать? Были ещё какие-то подозрительные симптомы?

Я отрицательно помотала головой.

— Ну вот и славно. Значит, узнаем причину наверняка, когда проверим твою кровь на наличие токсинов.

— Да. — С готовностью согласился Рэвул. — Вернёмся на корабль. И так уже времени много тут потратили, скоро темнеть начнёт, а мы ещё не обедали.

Блондин поднял с земли свою мокрую обувь. Связав берцы шнурками, он закинул их себе на плечи и пошёл вперёд, прокладывая нам путь в высокой траве.

Я обречённо двинулась за ним следом.

Всё думала, правильно ли я поступила, не доверившись им полностью? С другой стороны, если со мной и правда что-то серьёзное, Рину найдёт проблему и без моего рассказа о Заке, который предлагал убить их и завладеть кораблём, а в конце ещё и мерзко полез целоваться... Что бы они обо мне подумали, услышав такую правду?

— Ив, всё будет в порядке, не переживай так.

Рину догнал меня и пошёл рядом, внимательно всматриваясь в моё лицо. Должно быть, заметил, что я пребываю в каких-то мучительных раздумьях, и решил приободрить.

— Мы обязательно найдём проблему и вылечим тебя.

Я постаралась улыбнуться ему в ответ, чтобы не беспокоился так, но вышло как-то неуверенно. Вздохнула и сказала честно:

— Мне страшно, что причина может оказаться во мне.

Рину нахмурился.

— У тебя в роду были сумасшедшие?

— Нет. Вроде… Но я мало знаю о своём отце.

— Он рано умер?

Я прикусила губу, почувствовав дискомфорт от этого разговора. Про отца мама рассказывала мне действительно мало. Я ведь была ещё совсем ребёнком, когда её не стало. Лавли Сандерс отказывалась вести со мной разговоры о нём и утверждала, что я всё равно её не пойму. А в единственный раз, когда я практически припёрла маму к стенке, сказала, что он был женат и умолял её сделать аборт, чтобы не разрушать его семью.

Это было очень больно. После я больше никогда её о нём не спрашивала.

Должно быть, почувствовав моё настроение, Рину вздохнул и спросил о другом:

— Ты употребляла какие-то психоактивные препараты, до того как сюда попала?

— Нет! Ты что, я же кадет Звёздного флота! У нас с этим более чем строго!

— Ну вот. — Расплылся он в довольной улыбке. — Значит, и переживать не о чём. Просто знай, Ив, мы с Рэвулом никому не дадим тебя в обиду. Даже глюкам.

Добавил он шёпотом, а я улыбнулась.

Как-то тепло стало на душе от его слов. В их правдивость верилось без всяких но.

Глава 71

Как бы Рэв ни сопротивлялся и не отнекивался, что с ним всё в порядке и вообще «само заживёт», я отказалась проходить обследование у нашего доктора не медицинских наук, пока он не зашьёт рану брата. И проследила за тем, чтобы он не забыл уколоть ему обезболивающее! Потому что зачем геройствовать, если геройств на сегодня было уже более достаточно. Однако после этого уговорить Рэва дать покой руке и просто полежать уже не получилось. Едва Рину закончил с его раной, как тот тут же взялся за готовку.

Уж не знаю, что это было, самоотверженность, реальная неуязвимость или глупая бравада, после поцелуя на берегу... Но наш капитан светился, словно лампочка на две тысячи пятьсот люменов и постоянно улыбался.

По крайней мере, я знала, что его здоровью ничего не угрожало и он не испытывал боли.

— Ну-ка… помнишь, как поранилась?

Мы все втроём были в кают-компании. Рэвул, закинув на плечо кухонное полотенце, возился с готовкой, а Рину, усадив меня на высокий стул и развернув спиной к обеденному столу, проводил осмотр.

Я пригляделась к ране на запястье. Кажется, в моём видении Зак впился в меня в том месте ногтями. На деле же там был глубокий порез сантиметров пять в длину. Он не болел, не кровил и даже не чесался, потому я наверно, и не обратила на него внимание сразу.

— Нет.

— Не страшно. — По-доброму улыбнулся Рину. — Наверно поранилась, пока бежала через лес. Выглядит хорошо, успело зажить, даже в обработке уже смысла нет... Боишься уколов?

Я проследила за тем, как он ловко пошерудил длинными пальцами в знакомом железном ящике с красной надписью. Доктор Исавур Эрив извлёк из неё блистер со шприцами, пару пробирок с яркими колпачками, а также уже знакомую мне упаковку с белыми комками ваты, которые превращались в подобие стерильных перчаток, если их растереть между ладонями. Подготовка была очень похожа на стандартный забор крови, только с непривычными приспособлениями.

— А кто любит, когда в него тыкают иголками? В прошлый раз было особенно страшно, когда я не понимала, чего ты от меня хотел… А так, на станции у нас медкомиссии проводились регулярно. Кровь брали часто. Но я всё равно так и не привыкла к иголкам.

— Отвернись, если хочешь. Я буду тыкать аккуратно. — Сказал Рину и, чуть наклонившись к моему уху игриво добавил. — Больно не будет.

Почему-то от этих невинных слов у меня мурашки по рукам покатились и до одури захотелось сжать вместе коленки. Или всё-таки не совсем невинных?

Я с подозрением посмотрела на Рину, но он на меня больше не обернулся. Был сосредоточен на процедуре, растирал магким тампоном с резким запахом спирта выступающую вену на сгибе моей руки.

— Поработай кулаком и затем сожми его.

Я отвернулась и зажмурилась в ожидании укола, но его не последовало. Рину просто тихо сказал «отпускай» и я ощутила, как кожа на руке немеет из-за устремившейся вовне крови.

— Ну вот и всё. — Сказал доктор не медицинских наук, заклеив место укола каким-то похожим на желе составом из тюбика.

Желе быстро схватилось, и под прозрачной плёнкой теперь виднелась только маленькая красная точка — место укола.

— Я даже ничего не почувствовала.

— Ну я же обещал. — Ухмыльнулся Рину, загружая пробирки в какой-то небольшой продолговатый аппарат, который принёс сюда следом за тем, как я обосновалась на стуле.

На крышке устройства тут же зажглись зелёным три ряда маленьких диодов и начали гаснуть один за другим через разные промежутки времени.

Я не успела спросить у киранца что это, потому что он подошёл ко мне вплотную и, деловито включив маленький фонарик, который давал мне, когда я спускалась в свой корабль, потребовал:

— Открой рот, скажи «А».

Я подчинилась.

Рину осторожно взял меня пальцами за нижнюю челюсть, заставил опустить её чуть ниже и посветил.

— Рэв, ты должен это увидеть. — Сказал он серьёзно.

Я испуганно посмотрела на Рэвула тут же появившегося в моём поле зрения.

— Что там? — С тревогой спросил блондин, заглянув мне в рот, а Рину вдруг расплылся в хитрой улыбке:

— Ты только посмотри, какие у неё милые маленькие клычки…

— Рину!

Я с возмущением хлопнула его по руке, заставив убрать пальцы от моего лица, а Рэвул тихо рассмеялся и, довольный, вернулся к готовке.

Клянусь, этого шутника от расправы спасло лишь то, что резко запищал ящик с пробирками.

— О, анализ крови готов!

Следом из устройства со скрипом и попискиванием полезла длинная, тонкая лента с какими-то отпечатанными символами. Рину дождался, когда она вылезет вся, а потом поднёс к глазам и начал с интересом рассматривать, попутно озвучивая мне результат.

— Так… гемоглобин по границе нормы. А ещё кортизол тоже на грани… Это гормон стресса. Ну и кетоновые тела, как и ожидалось. В остальном всё чисто. Токсинов не обнаружено, в целом ты здорова.

Я с сомнением посмотрела на ленту в его руке.

— Уверен? Я так-то не помню, как голой в реку под носом у гигозавра прыгнула…