Олеся Рияко – Недотрога для хищников. Единственная для двоих (страница 50)
Я сорвалась с места и побежала ей навстречу, на её голос.
Я бежала вперёд по чёртовому коридору корабля, а он всё не заканчивался. Словно растягивался, удлинялся… На каждый преодолённый метр, становился длиннее на два!
Голос мамы то удалялся, то приближался. Она звала меня за собой с такой отчаянной надеждой, что это просто рвало моё сердце на части.
Удар!
Я словно влетела всем телом в невидимую стену.
Выход в грузовой отсек был совсем рядом, мне оставалось сделать к нему всего-то пару шагов. Я потянула руку к двери, надеясь зацепиться за что-то и подтянуться к ней. Но меня словно что-то держало… Я зарычала от отчаянья!
Большие горячие руки обхватили меня поперёк талии. Ещё одна рука взяла в захват шею. Я впилась в неё негнущимися пальцами, вывернулась, кое-как обернулась и увидела Рину. Его взгляд был каким-то… не настоящим. Глаза наполняло голубоватое сияние; не было в них ни зрачков, ни белков, ни радужки. Только этот холодный неземной свет.
Позади него ударила молния. Она ярко подсветила тёмные кучевые облака и крылья… Большие белые крылья за его спиной. Молния ударила вновь, но куда ближе, и я резко зажмурилась. Отвернулась от него, чтобы не ослепнуть. А следом почувствовала, как кто-то нежно коснулся тёплыми губами моей щеки и открыла глаза.
Рэвул был ко мне так близко, что я чувствовала его дыхание на своей коже.
Он прижимал меня к себе, и глаза его также горели, как у Рину. Я опустила взгляд вниз и поняла, что мои ноги больше ничего не касаются. Порыв холодного влажного ветра снизу вверх ударил в лицо и задрал жёлтую футболку, служившую мне ночной сорочкой. Я вскрикнула от страха перед сумасшедшей... Нереальной высотой…
Мы втроём были в самом центре разгоравшейся бури. Так высоко над землёй, что внизу были видны только облака. Вокруг нас гремел гром и ярко сверкали молнии. Я снова обернулась к Рэвулу и увидела, что за его спиной тоже развернулись крылья.
Но не такие, как у брата. Чёрные… С ярко-красным отливом и острыми шипами на сгибе центральных суставов. И одет он был во что-то кроваво-красное, словно в тогу или хитон… Ему вот только рогов не хватало для полного соответствия образу демона. Хотя откуда мне было знать, у всех ли демонов есть рога?
— Иви…
Я обернулась на мамин голос и увидела призрачное очертание её лица среди тёмных облаков. Вспышка молнии прошлась по ним следом, стирая родной сердцу образ, но я тут же снова услышала её голос.
— Ничего не бойся, детка. Ты там, где и должна быть… Ты дома…
Крик боли и страха сам собой родился в моей груди и слетел с губ громче громовых раскатов:
— Мама!
— Я всегда буду рядом, дочка… Что бы ни случилось! — Раздался эхом среди облаков мамин затихающий голос. — А они ни за что не позволят тебе умереть…
Я горько всхлипнула и протянула руку к облакам, словно всё ещё могла до неё дотянуться. Дотронуться в последний раз — сделать то, что побоялась в день, когда её не стало…
Тёплые сильные руки притянули меня к себе, близнецы обняли меня крепче. Словно боялись, не удержать… или хотели от чего-то защитить?
Я закрыла глаза, чувствуя, как слёзы обжигающими каплями стекают по моим заледеневшим от ветра щекам… Но кроме этого я ощущала только мягкое человеческое тепло и покой. Чувство безопасности, значимости и невероятную бескомпромиссную нежность. Наверно, так она и ощущается?
Чья-то бесконечная любовь к тебе...
Я проснулась, всё ещё чувствуя это тепло и защищённость. Сонная, приоткрыла глаза, увидев, что за иллюминатором только-только занимается рассвет. Было слышно, как робко, несмело за ним пели свои песни ранние птицы.
А потом вдруг поняла, что объятия из моего сна никуда не делись. И более того, стали проблемой, потому что мне было как-то тяжеловато их на себе выносить. А ещё кто-то при этом сладко и очень жарко сопел мне в затылок. Слишком жарко... настолько, что неприятно вспотела шея.
Ещё не до конца выйдя из состояния дрёмы, я опасливо скосила взгляд вниз. Поперёк моей груди, подмяв под меня ладонь, лежала здоровенная мужская лапа с короткой светлой шерстью там, где у обычных людей волосы. Сверху на моих ногах, придавливая их, так что и не шелохнуться, покоилась тяжеленая киранская ножища, пяткой свесившаяся с кровати. И хорошо хоть на этом негодяе были камуфляжные штаны. Потому что страшно представить, если бы, то твёрдое и большое, что упиралось под ними мне в бедро, упиралось бы туда беспрепятственно!
Я кое-как провернулась в этой мёртвой хватке, чтобы посмотреть, кто посмел.
— Рэв?
До того наглый киранец совершенно точно крепко спал, но от моего шевеления начал просыпаться.
В бледном рассветном свете он казался каким-то непривычно безобидным, умиротворённым. И ещё очень красивым…
Я замерла, разглядывая его. Ведь когда бы мне ещё представился шанс сделать это так близко и безнаказанно?
Длинные тёмные ресницы, густые выгоревшие брови, прямой нос и красивые, чётко очерченные обветренные губы. Если бы не тонкие белёсые шрамы в зоне глаз и лба, действительно сошёл бы сейчас за ангела с картины какого-нибудь известного художника эпохи Возрождения. Но они не рисовали ангелам неидеальные лица… Хотя в моём сне Рэв ангелом и не был.
А ещё от него по-прежнему просто одурительно пахло чем-то очень вкусным. Древесно-цветочным... Нет. Свеже-древесным... Нет, всё-таки цветочным. Я осторожно потянулась к нему и тихонько вдохнула этот необъяснимый аромат, но Рэв всё равно почувствовал и зашевелился. Он тихо промычал, как будто отказывался вставать так рано.
— М-м…
Его длинные тёмные ресницы дрогнули, уголки губ чуть дёрнулись в довольной мирной улыбке, и он сонно притянул меня к себе ближе. Сладко-сладко потёрся носом об мою щёку и обжигая горячим дыханием, прошептал:
— Вель… моя милая…
У меня словно пожарная тревога в голове сработала.
Вель? Какая ещё, к чёрту, Вель?!
Глава 60
Я пихнула Рэвула в грудь, отчего тот мгновенно проснулся.
Часто заморгал и, кряхтя, перевернулся на спину, освободив меня наконец из удушающих объятий.
— Что ты делаешь в моей каюте?! — Громыхнула я, ни капли не щадя чуткий слух хищника.
Рэвул дёрнулся и болезненно поморщился.
— М-м… не кричи так. Дай секунду. Пожалуйста…
Я с раздражением фыркнула и сползла с кровати. Пока незваный гость приходил в себя, успела натянуть под ночную футболку штаны и встать на безопасном от него расстоянии, уперев руки в бока.
Рэвул сел на месте, сладко потянулся, хрустнул шеей, а потом посмотрел на меня с нежностью. Ещё и довольно улыбнулся, гад такой.
— Я уже и не помню, когда так хорошо высыпался. Спасибо тебе, Ив Сандерс.
Я зло прищурилась. Вот это наглость!
— Рада за тебя. Но это всё ещё не объясняет, что ты делаешь в моей постели?
Киранец шумно вздохнул и, явно нехотя, поднялся. Навис надо мной, загородив свет из иллюминатора своими широченными плечами.
— Ты ходила ночью.
Мне показалось, что я ослышалась.
— Я… что?
— Во сне. — Всё так же мирно пояснил он. — Мне не спалось, я услышал шаги за дверью и вышел. А там ты в одной футболке и босяком. Бредёшь вперёд, с ничего не видящим взглядом, и на имя своё не откликаешься.
Я с сомнением прищурилась.
У нас на станции, конечно, были лунатики. Куда деваться — стресс порой принимает разные формы. Ходили слухи, что одного парня с частыми приступами в итоге даже выслали из Академии. Но не из-за лунатизма, как такового а по причине того, что его ночные прогулки оборачивались вредительством — то где-то стоп-кран заклинит, то в настройки оборудования зачем-то влезет… Но лично для меня приступы лунатизма были чем-то новеньким. Я была абсолютно уверена, что раньше с такой проблемой не сталкивалась.
— Не может быть… Со мной ничего такого никогда не случалось. Уж я бы знала!
Рэвул пожал плечами.
— Если не веришь на слово, могу запись с камер в коридоре показать. Не переживай, это может быть просто твоей реакцией на сильный стресс. Всё в порядке, я же тебя поймал. — Он шагнул ко мне и по-дружески хлопнул по плечу. — Расскажем Рину, он подберёт какие-нибудь травки успокаивающие, чтобы на ночь пить. Или что-то из запаса медикаментов, если вдруг нет альтернативы.
Я нахмурилась и скинула с себя руку, слишком уж задержавшуюся на моём плече.
Рэвул посмотрел на меня как-то по-особенному пристально и склонил голову набок. Я не выдержала этого пронизывающего взгляда.
— Что? Почему ты так на меня смотришь?
— Ты всё ещё злая. — Недовольно констатировал он. — Только не говори, что на меня. Я честно пытался спать в кресле, но ты ещё несколько раз порывалась выйти. Проще было лечь рядом и прижать тебя к себе. Я знаю, что лунатиков будить нельзя.