– Колпак! – заорал Сил, но тот смотрел словно бы внутрь себя. Колдун метнулся к нему, и на его шее качнулась цепь – на секунду из проема его рубашки показалась большая звезда.
Фер на секунду замер, но Сил уже стал сотканным из тьмы. Колдун сжал руку, и Фера выгнуло дугой, он упал на пол, а нити тьмы прошивали его насквозь, терзая и скручивая.
Сил засмеялся, и выглядело это жутко – в нем не осталось ничего от сидхе. Черная смоляная фигура без глаз и с открытым ртом.
Я на секунду застыла, пораженная, а он простер руку в мою сторону.
– Берегись, – захрипел Фер, но было поздно. Мечи из тьмы полетели в меня. Ажурной решетки давно не было, и я закрылась огнем, закручивая бичом кольца, но клинков было так много! Я чувствовала, как они пронзают меня.
– Прими наказание по своей вине! – закричала я из последних сил. – Да свершится справедливая месть!
Красный Колпак, все так же смотрящий внутрь себя, вдруг закричал жалобно и пронзительно.
– Хватит, – Сил кинул в него сгусток тьмы, и тот начал затягивать Колпака, но огонь полыхнул внутри его шапки.
Колпак заорал, а тьма заметалась, уходя от неласковых прикосновений пламени, но оно настигало и жгло. Я услышала визг, не ушами, но кожей. «Нет, нет, нет! Мертвы, вы давно мертвы», – отвратительным шипением разлетались вокруг слова Свифта. Я покачнулась, но огонь уже полыхал вокруг нас всех и поддержал меня, как добрый рыцарь. Он полностью охватил мерзкую кровавую шапку Свифта и взревел, освобождая запертые там души, которые яркими звездами взлетали вверх. Полыхнули смоляные нити, что пронзали Фера, и он из последних сил рванулся к дяде, но тот уже исчезал в открывшемся портале. Фер метнулся за ним… Не успел, уткнувшись в камень.
Я все так же стояла в эпицентре пожара, глядя, как догорает то, что было когда-то Колпаком Свифтом. Через ревущее пламя на меня смотрел Фер.
– Все еще считаешь эриний слабыми? – улыбнулась я, и тут силы оставили меня. Огонь погас, а я пошатнулась и начала оседать. Я слышала, как сидхе, подхватив меня, что-то шепчет, как через браслет в меня вливается его сила, как пощипывают нанесенные Силом раны, но сознание покидало меня. Где-то на границе небытия я почувствовала чьи-то губы на своих и улыбнулась – второй раз умирать было куда приятнее.
Глава 8
– Чего застыла, как мертвяк в колодце? – хохотнула Кира. Я поморщилась от этой неоригинальной шутки с понятным отсылом. Кира вообще была грубовата и любила почесать языком. Она же, кстати, рассказала о моем невеселом превращении в эринию всем обитателям Олимполиса, которых знала, а знала, разумеется, многих. Это стало еще одной причиной того, что я предпочитала одиночество. Все те же насмешки, косые взгляды, как когда-то в земной жизни, начались и тут. Теперь, правда, по другой причине – на Земле я была слишком не похожа на нормального человека, а тут слишком похожа. Потом оказалось, что и в других реальностях тоже не очень любят ботанов. Как-то так вышло, что я за несколько недель освоила годичные курсы эриний и быстренько получила свои кинжал и бич. Положа руку на сердце, а что там было осваивать? Законы, по которым я и так жила? Древнегреческие мифы, которые изучала, а теперь мне их преподавали как историю? Кира, как одна из Старших и преподавателей, меня с удовольствием третировала. Говорят, ее бесило то, как быстро я прошла первичное обучение. Она пыталась получить свой бич несколько раз. Не знаю, правда ли это, но общество Киры было не самым приятным.
Куда более я была бы рада отправиться с Мег, но на первом вызове со мной должна была быть наставница.
Мег перед моим отправлением кинулась мне на шею и горячо зашептала:
– Как бы я хотела быть с тобой! Ты только не обращай внимания на Киру и возвращайся быстрее. Буду ждать!
Я кивнула ей в плечо.
– Я бы тоже хотела с тобой отправиться! Мне было бы спокойнее, и не надо постоянно отвлекаться на насмешки.
– Дальше – вместе! – уверенно произнесла Мег.
Я уже почти вышла из нашей комнаты, когда она окликнула меня.
– Алекто, ты шарф забыла! Ну ты что – эльфийская магия лишней не будет!
Она подбежала и окутала мою шею невесомой дымкой красного шелка.
Его я сейчас и поправляла. Шарф приятно согревал кожу, будто бы успокаивая и подбадривая. Да, я про кусок полотна – такой эффект.
– Где наша жертва? – Кира вышла из кустов, поправляя амуницию.
– Все там же, ничего не изменилось. – Я кивком указала на дом. В окнах горел свет, и было видно, как там кто-то мечется, словно за ним бегает призрак. В целом так и было. Я уже ступила на след преследуемого и отправила ему страшные галлюцинации. В них насиловали его, а не он, и вся боль, что он причинил, обрушилась на него стократно. Из дома раздался вопль. Я удовлетворенно кивнула. Кира посмотрела на меня с некоторым уважением и сплюнула. Дверь, открывшаяся настежь, долбанулась о стену так, что из окна рядом вылетело стекло, из проема выскочила наша жертва. Его глаза были безумны, рот раззявлен в беззвучном крике. Он опустился на колени и пополз в мою сторону, попутно загребая грязь и опавшую листву и посыпая ими себе голову – вместо пепла. А где я его раздобуду? С бессмысленным взглядом он уткнулся лицом в землю около моих ступней.
– Сдашься в полицию, понял? – ровным голосом произнесла я. Кира почему-то обеспокоенно перешагнула с ноги на ногу и потянула носом. Я принюхалась и удивленно посмотрела на нее. Ничего такого. Обычные запахи земной осени: дым, мокрая земля, прелая листва. Но Кира уже начала метаться.
– Заканчивай с ним! – прикрикнула она. Я послушно продолжила.
– Будешь всегда уважителен ко всем, никогда даже голоса не повысишь. – Мужчина покорно кивнул. – Сдавайся. Бегом! – Мужчина вскочил и кинулся прочь от меня. За ним по пятам шли фантомы. Их видели только я и он. Надо сказать, в этот раз удались особенно неприятные.
– Что не так? – обернулась я к Кире, которая стояла словно гончая, учуявшая что-то. Не дослушав меня, она рванула вверх по улице. Пришлось догонять.
– Может, скажешь, что случилось?
– Кровь, много.
Если Кира говорила такое, значит, и правда происходит неладное. Ее силой был нюх. Она буквально носом чувствовала боль, смерть, ужас, – все, что несет в себе кровь убиваемого человека. И следы этой крови на преступнике тоже распознавала.
Мы прыгали через заборы затихших в ночи домов. Бежали, задевая ветки, и ледяные капли падали нам за шиворот. Кира словно ничего не видела и не чувствовала. Она огромными прыжками на своих мощных ногах преодолевала пространство. Когда дома пригорода закончились, она остановилась и снова принюхалась. Тут уже и я почувствовала неладное. Словно сдавило горло, и кто-то шептал и шептал мое имя. Я начала задыхаться, рванула шарф, но он не поддался, затягиваясь на шее.
Мы углубились в чахлый, загаженный людьми лесок. Кира бежала как по дороге, я же еле поспевала за ней. Внезапно она упала ничком, зацепив и меня за ногу, так что я рухнула рядом.
– Тихо! – прошипела она, вдавив меня в землю.
Среди деревьев было темно. Плотная осенняя облачность скрывала звезды и луну. Конечно, мое зрение позволяло мне видеть, но немногое – лишь то, что перед нами на полянке кто-то стоял. Тем неожиданнее стало то, что Кира вдруг всхлипнула и одним прыжком из положения лежа переместилась туда. Раздался тихий стон боли. Я поднялась и побежала к ней.
На поляне никто не стоял. Это висело тело эринии, подвешенное вверх ногами, чтобы удобнее было спускать кровь. Она натекла огромной лужей и чернела в темноте. Я пригляделась. В крови виднелись узоры, а сама она образовывала правильную пятиконечную звезду.
Я посмотрела в лицо растянутой меж ветвей женщины. Это была Оливия. Я почти не знала ее, видела всего несколько раз в компании Старших, но знала, что Кира была ее подругой.
– Оливия, Оливия, Оливия, ну открой глаза, слышишь, дурында? – бубнила Кира, сотрясаемая рыданиями.
«Странная просьба, – подумала я. – Глаза же у нее открыты». В них читалась боль, и я как наяву снова услышала свое имя.
Оливия была безвозвратно мертва. Над ее телом потрудились так, что она уже точно не смогла бы ожить, уж на что мы, эринии, способные. Было видно, что она сражалась за свою жизнь, но встретилась с кем-то намного сильнее.
Кира рыдала. Ее плечи вздрагивали в такт всхлипам. Я, присев, осторожно положила ладонь на ее руку. Кира резко отстранилась и вскочила на ноги, кинувшись к качающемуся трупу. Одним движением она перерезала веревку, что растягивала подругу среди ветвей, и бережно уложила ее, гладя по лицу и рукам.
– Кира, нам надо вызвать сестер, – попыталась я привести ее в чувство. – Давай перенесем Оливию домой и придем с подкреплением.
– Нет! – Кира и правда пришла в себя, но не так, как мне бы хотелось, – ее обуревала жажда справедливой мести. – Нет! Следы исчезнут. Ну давай, найди того, кто сделал это. Ты можешь! Тело Оливии еще хранит его магический отпечаток. Ну же! – дернула она меня. – Руку клади!
– Кира, мы не знаем, кто это был. Нам нужно…
– Быстро! – заорала она. Я послушно опустилась на колени у тела Оливии и протянула над ней руки. Ничего не было. Осмотрелась вокруг, походила. Никаких следов. Я пожала плечами и отпрянула, когда Кира вскочила, принюхиваясь и по-собачьи водя носом. Она выхватила из лужи кинжал Оливии, уже явно мертвый, как и сама эриния, и провела рукой над лезвием.
