Олеся Осинская – Хорошо забытое старое. Книга 3 (страница 27)

Через три дня он вернулся в Вилею. Лег спать. Проснувшись на рассвете вместе с деревней, пошел вдоль побережья, присел на край утеса и собрался начать день с медитации.

Калея не отзывалась. Рикар не чувствовал привычных потоков энергии. Не чувствовал присутствия духов. Разве это возможно? Он привык воспринимать духов, как древних, едва ли не вечных существ… Рикар встал на ноги, раскинул руки.

— Ласс-с-с… — позвал он.

Но отклика не получил. Вместо этого сильный порыв ветра сбил его сног, едва не сбросив с утеса. Рикар отошел.

— Исс-с… Эх-х? Орген?…

Никого. Ничего. То ли их здесь не было, то ли Рикар не чувствовал. Привычное упорядоченное инфополе планеты сейчас выглядело хаотичным, мечущимся, безумным.

— Б-р-р-р… — помотал головой молодой человек. В таких условиях точно не расслабишься. — Интересно… Надо было Оргена расспросить перед переходом.

Спустя несколько дней после неудавшейся медитации, Рикару пришла в голову еще одна мысль. Движимый внезапным порывом, он взял флакар и полетел на остров гайтов. Он сам не знал, что собирался там найти… Возможно, еще один поселок — а вдруг кого-то и сюда занесло. Появилось же как-то племя? Но нет, ничего. Остров ничем не отличался от материка. Просто остров, просто лес. Ничего особенного — духовного или энергетического. Рикар сел, расслабился, погружаясь в глубокую медитацию. И вдруг…

У Рика возникло ощущение, что ему взломали мозг. Внезапная боль пронзила висок и ушла дальше по всему телу. Рикар упал, скорчившись, не в силах пошевелиться. Из носа пошла кровь. Бешенный поток информации хлынул в голову через искин.

— Системы повреждены… Моторный отсек… нет связи… Навигационная система — не сответствует серийным требованиям… Система безопасности — повреждена… — бубнил монотонный голос. И масса цифр, данных, непонятных отчетов волной понеслась в голове Рикара.

Голос! Чужой голос! Его не должно быть в голове Райдера. И одновременно знакомый.

— Орген? Орген! Отмена выдачи отчетов! Отмена выдачи текущего состояния! Отмена всех запросов! Кратко — что происходит?

Какофония в его голове враз прекратилась. Благословенная тишина эйфорией накрыла Рикара, он даже забыл о головной боли. Кое-как выпрямил сведенные судорогой ноги, приподнялся и сел. В голове шумело, в глазах двоилось. Молодой человек слизнул с губ соленую влагу. Он машинально вытер рукавом нос, размазывая кровь на пол лица.

— Так точно, сэр! Орген! Капитан Райдер, разрешите доложить. Корабль в неуправляемом состоянии. Нет связи с модулями. Связь с капитаном потеряна. Со штатными офицерами тоже. Вы, как старший по званию, принимаете…

— Постой!

Райдер ничего не понимал… какой корабль… о чем вообще говорит Орген… А тот снова принялся бубнить о системах, повреждениях и потерянной связи. Корабль… корабль… Искин, наконец, взял контроль над организмом, обезболил по возможности. В голове прояснилось. И Райлер понял, о чем говорит Орген. Сводки бортового искина! Он машинально сформулировал запрос:

— Орген! Бортовой и серийный номер корабля! Фамилия капитана. Бортовой журнал.

— НГХХ-4536, НГ-900341, корабль «Ночная гонщица». Капитан корабля — адмирал Мартин Аскер. Бортовой журнал отсутствует.

Райдер лег на траву. Попытался упорядочить мысли. Орген… которого он считал старейшим и самым умным калейским духом… Получается, он вообще не дух? Или… похоже, теперь уже дух…

— Ты искин, — утверждающе произнес он.

— Так точно.

— А твоя биологическая часть?

— Не обнаружена.

— Разве так может быть? Биологическая часть — это и есть искин.

— Так точно, капитан, так не может быть.

— Но ты есть! Ты говоришь! Как?

Последовала заметная пауза. Похоже, искин «Ночной гонщицы» анализировал ситуацию.

— Похоже, что я, потеряв биологическую часть, начал ее искать, и случайно проник в ваш искин. И сейчас передаю данные через него.

— Но… в таком случае, ты какое-то время был без биологической части! Как это возможно?

Рикар не понимал. Биологические искины — это просто искусственный кусочек мозга, выращенный в лаборатории. Улучшенный, отвечающий определенным надобностям. Будь то повышенная вместимость памяти, или умение принимать самостоятельные решения. Разные корабли, разные искины, разные нужды… И калейские духи тоже разные. Неужели в искусственных искинах, как у людей, появляется некое подобие души? Он вспомнил своего приятеля духа Ласса — легкий ветерок, юркий и непоседливый. Неужели, и он? А почему нет? Ласс вполне мог быть небольшим легким челноком.

— Орген?

— Да, сэр…

— А каким ты сам себя ощущаешь?

— Я? — Орген надолго завис, не зная, что ответить.

— Ведь получается, что ты можешь жить без корабля. И без биологической части…

— Это новая для меня информации. Надо проанализировать. Собрать данные. Вы подтверждаете запрос?

— Да. Сейчас ты покинешь мой искин и будешь собирать данные и анализировать. Я вернусь через месяц. Посмотрим на результаты. Только в следующий раз аккуратнее врывайтся в голову.

— Так точно, сэр!

Рикар расслабленно вхдохнул, чувствуя, как Орген его покинул. С ума сойти… Машина времени не только создала калейскую цивилизацию, в смысле людей, но и калейские духи тоже появились благодаря ей!

Рио. Бразилия. 21 век

Предаваться унынию в последующие дни не получалось. Мешала Чудилка. Маленькая, забавная, она прыгала по комнате, залезала то на шкаф, то на штору, а затем жалобно мяукала, боясь слезать. Один раз Ольга даже сняла ее с люстры. Умаявшись, она забиралась к Ольге на колени, или сворачивалась клубком под боком и мурчала. А Ольга тихо млела от этого звука и думала о том, что не зря кошек считают волшебными животными.

А спустя месяц у Ольги вдруг появилась подруга. Ершова как раз возвращалась из кафе дона Адальберто, когда у соседнего дома остановилась ярко алая машина. Сначала оттуда высыпала орава детишек. Ну ладно, на самом деле их было всего семеро, но шума и суеты производили больше, чем группа курсантов в пятьдесят человек. Следом, цветасто ругаясь, вылезла полноватая бразильянка в разноцветном платье с кучей пакетов.

Дети бегали и пищали, женщина, не стесняясь, выдавала нецензурные выражения, у одного из пакетов разорвалось дно, и по асфальту покатились яркие оранжевые апельсины. Ольга застыла.

— Что стоишь, рот разинув? — незнакомка вдруг уставилась на Ольгу. — Помогай!

И Ершова, всю жизнь привыкшая командовать, вдруг почувствовала себя ребенком рядом с грозной мамашей и бросилась собирать апельсины.

Соседку звали Розой Виеро. Ее собственных детей здесь было двое. Остальные — племянники. Сестра просила присмотреть. И на самом деле она не толстая — она в положении. А муж уже третий день в командировке. Все это Ершова узнала раньше, чем успела открыть рот сама.

Ольгу пригласили в гости. Пригласили тоном, исключающим возможность отказаться. Еще раз напоили кофе, накормили тостами, и за полчаса умудрились как выдать обилие информации о себе, муже и ближайших родственниках, так и расспросить об аналогичном Ольгу.

— Ушел, значит? Мерзавец! — со злостью выплюнула Роза, экспрессивно взмахнув руками, когда Ольга. А затем с надеждой спросила. — А, может, вернется еще?

От такой непосредственности Ольге захотелось рассмеяться. Она в который раз попыталась уйти домой, и ей это снова не удалось. Спустя еще полчаса, она с удивлением обнаружила, что невесть как подписалась посидеть в детьми вечером в ближайший четверг. Что теперь она два раза в неделю будет ходить с Розой в спортзал, ибо «попа — наше все» и «один раз расслабишься, а потом вся жизнь насмарку». И что через два месяца Роза с семьей летит на неделю на Амазонку, и Ольга отправляется с ними.

Вернувшись домой, Ершова упала без сил. Будучи по сути интравертом, она за одно утро получила передозировку эмоций и чувствовала себя уставшей. Уставшей, но довольной.

Еще полгода пролетело. Ольга немного пришла в себя. Она уже не сидела целыми днями дома, не хандрила по пустякам. Однако… себе она напоминала воздушный шарик. Яркий снаружи и пустой внутри. Она ежедневно проверяла фейсбук — не появилось ли новых записей у Андрея. Ольга знала, что Усольцев взял кредит в банке, что он вместе с каким-то американцем выкупил старую базу отдыха, привел в порядрк. И сейчас они начали принимать постояльцев. Его лента пестрела фотографиями и событими. Пусть зачастую мелкими и обыденными, но если уметь видеть интересное вокруг себя, то жизнь никогда не будет скучной. Ольга вдыхала эмоции Андрея как воздух, на мгновение чувствуя их — переносясь мысленно в другое место, становясь другим человеком.

— Я не чувствую вкуса жизни. У меня нет целей. Меня ничего не радует, — говорила она, сидя в знакомом кресле в кабинете психолога. — Мы с Розой ездили в Игуасу смотреть водопады. Это красиво. Но… я не почувствовала какого-то особого восторга. Или радости. Да, красиво. И что? Словно эмоций не осталось. Мне не плохо, не больно. Мне просто… незачем жить. Не в смысле, что я хочу умереть. А в смысле, что мне все равно. Не к чему стремиться. Ничего не хочется. Никому не нужна, — Ольга откинулась на спинку кресла, бездумно уставилась сквозь висящую на стене картну. — Знаешь, год назад я боялась, что могу заболеть или пораниться. Не то, чтобы сильно боялась. Но опасения были. Рак, например. Или автокатастрофа. Медицина несовершенна, люди часто умирают. Иногда проскальзывала мыслишка — а вдруг я заболею? И становилось не по себе. А сейчас… Скажи мне кто, что я умру через месяц, мне будет безразлично.