Олеся Осинская – Хорошо забытое старое. Книга 3 (страница 16)
Саяна с бессильной злостью сжала и разжала кулаки. Вождь, не понимающий их языка, с ужасом смотрел то на Шеверса, то на Саяну.
— Ну ладно, — с ласковым оскалом произнесла Аскер. — Прикапывать не буду. Но за Сахару отомщу заочно. А заодно проведу воспитательную профилактическую работу — чтобы мысль равредить Ярику даже в голову не пришла! Сейчас я ему объясню, что с ним будет, если с головы Волошина хоть волосинка упадет.
Дата (все еще древность)
Южная Америка
Темнело рано и быстро. После захода солнца дневной полумрак хижины грозил в считанные минуты превратиться в полную темень.
— И как вы тут вечерами развлекаетесь? Ночная жизнь? Клубы? Рестораны? — попытался пошутить Ярик. Получилось не смешно.
— Развлечений аж два — либо спать, либо возле костра караулить. Тебе что больше нравится?
Таис указала Ярику на травяную лежанку. Сама же расположилась на неком подобии огромной кровати, занимающей едва не половину хижины. В несколько поперечных слоев сложеные ветки, крытые мягкими шкурами, выглядели гораздо удобнее охапки травы. К тому же, по убеждению Ярика, ее кровать была достаточного размера, чтобы они за ночь вообще ни разу на ней не встретились. Единственное, чего опасался Волошин — а сможет ли он заснуть, зная, что рядом, на расстоянии вытянутой руки спит ОНА.
Волошин со вздохом лег на траву, поворочался. Сон не шел. В комнате окончательно стемнело. Ярик повернулся на спину, закинул за голову руки и чуть не заорал от неожиданности.
— Что это?!
— Где? А… Это… Это мой друг Бася.
Ярик с интересом рассматривал светящийся на своде хижины рисунок. Нечто странное… Светящееся бледно-голубым светом, словно привидение, зубастое, с косыми глазами, с торчащими в разные стороны отростками, иммитирующими руки и ноги. Да, рисование не входило в список талантов Таис.
— А почему Вася светится?
— Бася, Ярик, его зовут Бася. Когда я под луч попала, в меня в руках была банка с прозрачной светящейся краской — с Хелоуина осталась. Поэтому днем его не видно, зато ночью… Вообще, на Басе я тренировалась. Ты еще не видел, что снаружи нарисовано… — хмыкнула Таис и страшным голосом продолжила:
— Демон смерти с пылающим мечом и горящими глазами. Он снизойдет в мир смертных и покарает любого, посмевшего вызвать неудовольствие божественной девы! Ну, в общем, чтобы боялись и поменьше лезли. Жаль только, что рисунок приходится обновлять, а краски почти не осталось. Впрочем, надеюсь, нам тут недолго осталось…
— Да уж…
Вскоре девушка тихо засопела. Ярик, и так проспавший половину дня, уснуть не мог. Земляной пол, сырой и неровный, тоже не располагал к отдыху. Волошин то косился на призрачного Васю, то на кровать, казавшуюся куда удобнее его охапки травы. В конце концов махнул рукой на предупреждения Таис, забрался на ее ложе и лег с другой стороны от девушки. Да, здесь было намного удобнее. Но, как и предполагал Волошин, теперь его смущало близкое соседство Таис. Темнота не мешала ему представлять ее. Он слышал ее дыхание, он помнил ее «одежду», состоявшую из травяной юбки и множества бус, которые якобы прикрывали грудь. Молодой человек подвинулся ближе, потянулся в сторону девушки… И вдруг наткнулся глазами на Васю — тот умудрялся с укоризной смотреть прямо на Ярика, даже косоглазие не мешало. Волошин мысленно выругался. Вася продолжал скалиться зубастой улыбкой. А у Ярика возникло неприятное чувство, будто нарисованный монстр подглядывает. Проворочавшись еще час, и так ни на что не решившись, Ярик, наконец, заснул.
Дата. Основное время
Южно-Американский Централ
Два часа назад Саяна с Шеверсом отправились в прошлое. Вернутся только завтра. Они так договорились. Неважно, сколько времени пройдет у ребят там. Здесь будет лишь один день… Поддавшись внезапному порыву, вечером Дрейк отправился гулять в верхний парк. Осень. В круге времен он специально выбрал именно ее. Прошелся по желтымдорожкам, собрал несколько ярких, кленовых листьев, связал травинкой. Хмыкнул, оценив получившийся букет. Присел на лавочку. В голову снова полезли непрошенные воспоминания:
—
—
—
Дрейк ушел. Опустела лавочка. Только букет из листьев позабыто алел под светом одинокого фонаря…
Дата — 21 век
Рио де Жанейро
Время шло. Ершова работала сутками. Почти не отходя от компьютера, не выходя из дома. Не чувствуя, как незаметно проходят дни. Да, она привыкла работать в бешенном темпе. Но там, в будущем, это было проще делать. Искин постоянно следил за состоянием здоровья, раслаблял мозг в краткие минуты покоя или во время сна, подбирал сбалансированную еду. Здесь такого не было. Но Ольга работала… Не замечая, как накапливается усталость. Не замечая, что ее движения стали резкими и дерганными, а фразы отрывистыми. Не замечая, что становится раздражительной и нервной.
Усольцев это видел. Хотел помочь. И не мог. Как и говорил Старик, Ольга его просто не слушала. Он для нее был ребенком — заведомо глупым. Чье мнение не берется в расчет. Андрей злился на собственное бессилие. Но ничего не мог сделать. Ершова не реагировала ни на цветы, что он приносил, ни на шутки, ни на попытки ее растормошить… Она вообще ничего и никого вокруг не замечала. Чтобы добиться хоть какой-то реакции, Усольцеву как минимум пришлось бы взорвать офис Гугла. Или любой другой корпорации, куда у Ершовой были вложены деньги, и стоимость чьих акций ее волновала.
— Оль, через две недели в Рио карнавал. Помнишь? Ты обещала пойти со мной.
— А? Куда пойти?
— На карнавал.
— Может, ты сам сходишь?
— Я хочу пойти с тобой. Ты обещала.
— Да-да, обещала.
Спустя еще три месяца Ершова была уже не просто богата, а неприлично богата. Осталось лишь подписать несколько договоров, закончить пару-тройку дел. И все. На этом можно будет расслабиться.
Тогда же произошла их с Андреем первая крупная ссора.
Усольцев, весь день где-то пропадавший, вернулся вечером. Стал рядом с Ольгой. И стоял, пока та не обратила на него внимание.
— Оль, на соседней улице открылось новое кафе. Я хочу тебя пригласить.
— Прямо сейчас? Нет, сейчас не могу.
— Ага. Дай угадаю — ты работаешь. И обеспечиваешь наше настоящее. И наше будущее. Верно? Я ничего не упустил?
Ольга демонстративно отвернулась к компьютеру. Усольцев захлопнул крышку ноутбука.
— Ты что творишь?! — Ольга со злостью выдохнула в лицо Андрею.
— Что я творю? Я?!
Андрей силой сунул в руки Ольге зеркало.
— Посмотри на себя. Ты бледная, худая, с синяками под глазами… На тебя смотреть без слез нельзя. А еще нервная и злая. Может, пора остановиться?
— Я отлично себя чувствую, — раздраженно бросила Ольга.
— Не похоже. Поэтому, сейчас ты оденешься, и мы пойдем в это чертово кафе. Или я тебя туда силой отнесу.
— Силой? Ну-ну, хотела бы я на это посмотреть. Попробуй! Принесу тебя обратно!
Усольцев сжал кулаки. Как для женщины, Ольга была непозволительно сильной. Он отвернулся к окну.
— Ты ведь можешь быть другой, — грустно произнес он. — Я ведь знаю. Видел.
Андрей смотрел сквозь стекло на темную улицу, расцвеченную вечерними огнями, на проезжающие мимо машины…
— Где она? Где та девушка, что прыгала вместе со мной в колодце в Сахаре? Которая гоняла на солокаре на перегонки. Та, которая стояла вот здесь возле окна и с восторгом говорила, как нам повезло оказаться в этом времени. Которая собиралась объехать весь мир? И посмотреть на тигра.
Андрей повернулся к Ольге, взял ее за плечи и несильно встряхнул.
— Где она, Оль? Что ты с ней сделала?