Олеся Олюшина – ТЕНИ ПОЛУНОЧИ (страница 2)
Анна сидела у окна, спиной к залу, но почувствовала перемену в пространстве ещё до того, как звякнул колокольчик над дверью. Воздух стал тяжелее, как перед грозой. Она заставила себя дописать предложение в документе: «…а в даркнете шепчутся о закрытых клубах, где за большие деньги можно увидеть то, чего не покажут по телевизору». Только потом подняла взгляд.
Он стоял у стойки. Когда он повернулся с чашкой эспрессо в руке, Анна поймала его взгляд – и замерла.
Глаза ярко-зелёные, с узкими зрачками, которые в полумраке казались почти вертикальными. На правой брови – тонкий старый шрам, белая линия, будто кто-то когда-то полоснул когтем или ножом. Под курткой – чёрная футболка, обтягивающая широкую грудь и плечи. На правой руке, чуть выше запястья, виднелась татуировка: полумесяц, переходящий в оскал клыков – чёрная, чёткая, без лишних деталей.
Он не улыбнулся. Просто смотрел. Как будто уже знал её. Как будто уже владел моментом.
Медленно, без лишней спешки, он прошёл через зал и остановился у её столика. Поставил чашку на стол, опёрся ладонью о спинку свободного стула.
– Можно? – голос низкий, с лёгкой хрипотцой, как будто он только что вышел из драки или долгого молчания.
Анна кивнула, убирая ноутбук чуть в сторону, хотя места хватало с запасом.
Он сел напротив. Откинулся на спинку, скрестил руки на груди. Мышцы под тканью натянулись – Анна отметила рельеф бицепсов, напряжённые предплечья, мозолистые костяшки пальцев.
– Ты пишешь о городских легендах, – сказал он, не спрашивая, а утверждая. Кивнул на экран, где заголовок «Теневая сторона мегаполиса» всё ещё горел белым.
Анна моргнула.
– Подглядывал?
– Шрифт крупный, – уголок его рта чуть дрогнул – не улыбка, а намёк на неё. – И заголовок жирный. Смело.
Она закрыла ноутбук наполовину, но не до конца – не хотела показаться испуганной.
– Просто идея. Пока не статья.
– А что именно ищешь? – он сделал глоток эспрессо, не отрывая от неё взгляда. – Исчезновения? Подпольные клубы? Или что-то… посерьёзнее?
Анна пожала плечами, стараясь выглядеть небрежно.
– Всё сразу. Франкфурт выглядит таким… стерильным. Банки, небоскрёбы, туристы. Но под этим что-то гниёт. Люди пропадают. Полиция молчит. В сети пишут странное.
Он молчал секунду, потом кивнул – коротко, как будто это его не удивляло.
– Люди всегда пропадают. Иногда сами хотят. Иногда – их заставляют.
В его тоне было что-то тёмное, опытное. Анна почувствовала лёгкий озноб по спине – не от холода, а от интуиции.
– А ты кто? – спросила она, перехватывая инициативу. – Просто любопытный прохожий?
– Максим, – он протянул руку через стол.
Анна пожала. Ладонь горячая – не просто тёплая, а словно внутри пылал скрытый огонь. Пальцы длинные, сильные, с твёрдыми мозолями. Рукопожатие длилось на мгновение дольше, чем положено. Когда он отпустил, она ощутила, как по коже побежали мурашки.
– Анна.
– Анна, – повторил он тихо, пробуя имя на вкус. – Подходит.
Она усмехнулась.
– К чему?
– К тебе.
Повисла пауза. Дождь за окном превратился в сплошную стену. В кофейне остались только они вдвоём да бариста с фиолетовыми волосами, которая демонстративно вытирала стойку в самом дальнем углу.
– Ты часто здесь бываешь? – спросила Анна, чтобы не молчать.
– Иногда. Когда нужно подумать. Или когда кого-то жду.
– А сегодня?
– Сегодня… – он наклонился чуть ближе, – увидел кое-кого интересного.
Анна почувствовала, как пульс ускоряется. Это был флирт? Предупреждение? Смесь?
Она решила играть дальше.
– И что в этом «кое-ком» интересного?
Максим наклонился ещё ближе. Запах от него ударил в нос: кожа, дождь, древесный дым и что-то дикое, звериное – как лес после грозы.
– Глаза. В них голод. Не к еде. К правде. К тому, что спрятано.
Анна сглотнула. Он говорил слишком точно. Слишком близко к тому, что она прятала даже от себя.
– А у тебя глаза как у хищника, – ответила она, стараясь звучать насмешливо. – Ты всегда так смотришь на незнакомок?
– Только на тех, кто может быть опасен.
Она тихо рассмеялась – нервно, но искренне.
– Я? Опасна? Я даже пауков боюсь.
– Не в этом смысле, – он откинулся назад, но взгляд не отпускал. – Опасна для себя. И, возможно, для меня.
Анна не нашлась, что ответить. Сердце колотилось так, будто она бежала марафон. Она сделала глоток латте – кофе давно остыл, но горло пересохло.
– Ладно, Максим, – она сменила тон. – Чем занимаешься? Кроме того, что пугаешь студенток в кофейнях.
– Охранная фирма, – ответил он без заминки. – Консультации, сопровождение, защита.
– Звучит скучно.
– Иногда бывает очень нескучно.
Он допил эспрессо одним глотком, поставил чашку. Посмотрел на часы – массивный чёрный хронограф на металлическом браслете.
– Поздно. Дождь не унимается. Провожу тебя?
Анна заколебалась на секунду. Нормальные девушки не уходят с незнакомцами в дождь. Но что-то внутри – то самое «голодное», о котором он говорил, – уже решило за неё.
– Ладно. Но только до метро.
Он встал первым, накинул свою куртку на её плечи – большую, тяжёлую, пахнущую им. Анна утонула в ней, как в коконе. Они вышли под дождь. Шли молча по мокрым улицам, мимо тёмных витрин и редких жёлтых фар такси. Его присутствие ощущалось физически: тепло тела сквозь ливень, уверенная походка, лёгкое касание локтя, когда он отводил её от лужи.
У входа в станцию (U-Bahn в Борнхайме) он остановился.
– Спасибо, – сказала она, возвращая куртку.
Он не взял. Вместо этого шагнул ближе. Очень близко.
– Номер дашь?
Анна достала телефон дрожащими пальцами, набрала его контакт.
– Спокойной ночи, Анна, – сказал он тихо. Его дыхание коснулось её щеки, горячее даже под дождём.
Она кивнула, повернулась и пошла вниз по эскалатору. Только в вагоне, когда двери закрылись, она осознала, что всё ещё чувствует его запах на своей коже. И что сердце не собирается успокаиваться.
А Максим стоял наверху, под ливнем, глядя вслед уходящему поезду. Его глаза на миг вспыхнули золотом в темноте.
Волк внутри тихо, почти ласково зарычал.
«Моя».