реклама
Бургер менюБургер меню

Олеся Николаева – ПоэZия русского лета (страница 81)

18
И так хочется в детство снова — в утро первого января, старый год обернётся новым, свечка – каплями янтаря. На льняную скатёрку жизни истечёт прозорливый воск. И на кухне, как тюль, повиснет дым от папиных папирос, но откроешь глаза и в небо бросишь взгляд – небосвод свинцов. Что нас ждёт впереди? Победа! И отмщенье за всех отцов.

«Родить бы сына…»

Родить бы сына, назвать Николашей. Родить невинного, кормить манной кашей. Родить красивого, глазами в деда. Пусть вырастет сильным, балованным сердцеедом. Родить бы дочку, тонкую, как берёзка, беленькие носочки, платье в полоску. Волос тугой, русый, не сплесть в косоньку, плечики узкие, пяточки абрикосовые.

«Никого не родишь. Только чёрный камыш да слепая луна…»

Никого не родишь. Только чёрный камыш да слепая луна над рекой, не пройдёт человек, даже серая мышь здесь боится бежать по прямой. Степь – лоскутный пейзаж и горячий рубеж, пограничье двух разных миров. Я люблю этот кряж, его дикий мятеж в кружевах кучевых облаков. И винтовка в руках, и ни шагу назад, здесь забытая Богом земля. И бесплодны поля, где под небом лежат нерождённые сыновья.

«Здравствуй, мама! В моём блокноте…»

Здравствуй, мама! В моём блокноте не осталось живого места, на сердце пусто. Как вы там живёте, как вы все живёте, когда здесь, в степи, алой речки русло? Разливанны воды, небеса развёрсты, километры гиблого безвоздушья, а луна – сухарик окопный, чёрствый, да и тот был кем-то другим надкушен. Я убила столько, что думать страшно, мой последний был молодым и рыжим. Он бы мог стать братом мне бесшабашным, он бы мог стать другом и даже ближе. Я убила столько, что мне приснилось, как отец спустился с небес к ставочку белолицым ангелом – Божья милость — и сказал мне: «Машенька, хватит, дочка!» Я убила столько, ты не поверишь. Помнишь нашу яблоньку во саду ли? Я убила столько, что стала зверем, на которого жалко потратить пулю.

«Птицы возвращаются на восток…»

Птицы возвращаются на восток, вместо речки тянется кровосток, но весна звенит, и готов росток пробиваться к звёздам. Как полны и влажны её уста,