а мог,
Если б другого правителя дал нам Бог.
Но Горбачёв не Иуда, ему ль грустить?
Он оправдал себя, он будет вечно жить!
Пиццей отравленной паству кормить с руки.
Войн и конфликтов всё праздновать огоньки!
Он не Адольф, не Борис, не какой-то Буш!
Первой-последней леди советской муж!
Всем Карабахам-Донецкам – физкульт-привет!
В Мюнхене Русью не пахнет и Бога нет.
«Носи как маленькую икону…»
Носи как маленькую икону,
Смотрящую сквозь века,
Медаль на ленте
«ЗА ОБОРОНУ
РУССКОГО ЯЗЫКА».
И кто б ни значился на обложке,
Упасть не старайся ниц.
Корми кириллицей
с чайной ложки
Детей и поющих птиц.
Пусть припадают к бортам моллюски,
Услышав чужую речь.
А в плен возьмут —
ты молчи по-русски,
Чтоб шапки врагов поджечь.
Пусть время колется
злей и горше,
Теперь до Победы стой
За Дальний Восток!
За Донецк!
За Оршу!
За русский язык родной!
«А из радиоточки…»
А из радиоточки
Только сырость и грусть.
«Капитанскую дочку»
Надо знать наизусть.
Чтоб весны фонограмма
Дотекала до рук.
Там, где Пушкин и мама,
Там и Родины звук.
Так, про что эта повесть?
Растолкуй же ты мне!
Про любовь, и про совесть,
И про службу стране.
Мы за прошлое платим
И радеем, дружок,
Кто за честь, кто за платье,
Кто за лучший денёк.
Наши страшные ссоры
Завершит этот год,
А заморскому вору
Скоро срок свой придёт.
Ярче солнечной стружки,
Что горит без конца,
Лишь Россия и Пушкин,
Да могила отца.
Временно уехавшие
(басня)
Лейтенант-пограничник открыл калитку
И глядит на бегущую прочь элитку:
Прошмыгнули два голубых паяца.
«Нам, – говорят, – совесть не позволяет остаться!»
Пристроиться к ним норовит
Блогер с плакатиком «Стыд!», 
