Глазами мокрыми
В нём блестят.
Вбей, малыш,
в переводчик
«Яндекса»
Стих простой:
«Я вернусь.
Человече,
радуйся!
Бог с тобой».
«За столетие до финала…»
За столетие до финала,
Заглянув в ледяную даль,
Человечество закопало
Данный Богом ему рояль.
Вместо масок надев улыбки
И привычно бродя по дну,
Мы посыпали пеплом скрипки,
Но молитву твердим одну:
Обесточь уже пилораму
И туманом зашторь простор!
Мир так хочет обратно в маму,
В золотистый свой физраствор.
Чтоб размокнуть травою в чане,
Соскоблив всех догадок блеск.
Чтоб не слово, а лишь урчанье
Или только от вёсел плеск.
Он весны исчерпал запасы,
Наш до-после-военный мир.
И оплыл, как кусок пластмассы,
Цифровой потребляя жир.
Превратили мы в камни ноты,
Разбросали их по земле.
И спасаемся от икоты,
Завершая парад-алле.
Только, Господи, скоро-скоро,
Обожжённый твоей весной,
Я уйду, я сбегу из хора,
Чтобы голос подать иной:
Мой единственный композитор —
Ветер, ветер! Гуляй, реви!
Я прильну к тебе, так чтоб свитер
Загорелся вдруг от любви
На московском асфальте прямо,
В переулках среди колец.
Чтобы вновь волноваться, мама,
Отдаляя любой конец.
«Земному шару напекло висок…»
Земному шару
напекло висок.
Располагался рай
наискосок.
Скучал в нём
по России
каждый третий
В семи десятках
световых столетий.
Там время продолжал небесный царь
У звёздочки
по имени Мицар,
Как гениальный врач
за занавеской,
И спорили Сенека с Достоевским,
И были пальцы
в поцелуях пчёл. 
