Олеся Николаева – ПоэZия русского лета (страница 42)

И пока штурмуют границу толпы желающих выехать, Прочь бегущих с когда-то родных земель, Вчерашняя школьница с чертами иконописными, Неумело крестясь, закроет собой колыбель.

Влад Маленко

Война и мы

Загорелся волшебный терем. Затянуло нас в пелену. Мы – солдаты. Мы свято верим, Что под вечер убьём войну. Мы ползём в чернозёме горьком. Мы убиты по многу раз. Жаль, что клоуны за пригорком Проклинают в спектаклях нас. Мы приникли к июльской мяте. И любовь изо рта течёт. Нам Господь говорит: «Стреляйте!» «Не стреляйте», – смеётся чёрт. И предательство за забором Надевает на совесть грим. Не дано понимать актёрам, Что мы их от беды храним. Нас считают нулями в смете. Нами ночь наполняет ров. Если б не было нашей смерти, Превратилась бы клюква в кровь. Непогашенные окурки Продырявили лунный сыр… Нет фальшивее драматурга, Чем война под эмблемой «мир»… Эй, актёры! Сыграть смогли бы Сценку боя длиною в час? Если б мы не убили гибель, Эта гибель убила б вас. Тьма качнётся над нами, свет ли? Нами мир поутру зачат. Мы машинное масло в петлях Маем пахнущих райских врат.

22 июня

Заговорю тебя на четыре года. Напишу на спине своё имя йодом. Это смерть далеко, а я близко-близко. Ты не бойся осколка и василиска. Пусть под ржевским дождём заржавеет пуля. Пусть ослепнет снайпер Георг в июле. Мессершмитт поцелуется пусть с утёсом. Захлебнётся косая своим покосом. Ты уйдёшь, я к Николе поставлю фото. И Манштейна навек прошибёт икота. Ты уйдёшь, я в больничку пойду к Матроне. И немецкая рота в Днепре утонет. Я не ведаю слов о любви высоких, Но я слышу, как плачет журавль в осоке. Отольются врагам журавлёвы слёзки. Пусть невесты на свадьбу им дарят доски. Как лежала в поле одна дорога. Да летала душа над ней от порога. Не боялась остаться она без Света, Потому что по-русски была бессмертна.

Катюша

Там, где косогоры отутюжив, Мы врагов прогнали наконец,