Эта ночь бесконечна.
Где ходит заря?
Пуля-дура щебечет
Веселей соловья.
Пулемётные гнёзда
Средь застройки жилой.
И уже слишком поздно
Говорить: я живой.
Эта ночь бесконечна.
Средь огня и свинца
Я как русский разведчик
Иду до конца.
Нету лучше разведки:
Дайте больше огня!
Пусть восходит над смертью
Солнце нового дня.
Игорь Караулов
«С холма открывается город Марии…»
С холма открывается город Марии:
приморские липы в начале тепла.
Мы только недавно с тобой говорили
про город, откуда Мария ушла.
Мария ушла до начала обстрела,
схватила детей, повязала платок.
Она, получается, чудом успела,
уборку и борщ отложив на потом.
Незримо прошла по предместьям садовым,
едва ощущая сгущение зла,
в то утро, когда обернулся Содомом
тот город, откуда Мария ушла.
Разбитые стены и окна пустые,
обломки бетона, осколки стекла.
Как будто уже не вернётся Мария
в свой ласковый город, сожжённый дотла.
Но разве удержится горе навеки,
когда засинеют сквозь дым небеса
и в море уйдут бородатые греки,
вверяя Марии свои паруса?
«Русские убивают русских…»
Русские убивают русских
в городе и в селе.
Русские открывают русских
в вороге и в себе.
«Русское убивает» —
на пачке сигарет.
Русское убывает,
было оно и нет.
Русские – это снова
встать и перебороть.
Русское – это слово,
что обретает плоть.
Если русские немы,
за них поют соловьи.
Русское – это небо,
в котором все свои.
«На войне убивают…»
На войне убивают.
Раз, и нету бойца.
А в тылу умирают
просто так, без конца.
От какой-то истомы,
от предвестья беды.
От лимфомы, саркомы —
в общем, от ерунды.
Умирают нагими 
