Олеся Николаева – ПоэZия русского лета (страница 31)

Убийца, нацик и фашист? Что нет ни правды и ни кривды, Есть только ярость и покой, И все забудутся молитвы, И были порастут быльём. Колючие степные ветры, Свидетели ночных атак, Как прежде, отпоют отпетых Сорвиголов и забияк, И ты исчезнешь в тёмной бездне, Погаснет тонкая свеча. Зачем же ты слагаешь песни, Болишь, светла и горяча? Зачем заранее прощаешь Всех каинов, проливших кровь? Так, общей болью причащаясь, Ты узнаёшь, что есть любовь. И ею, как щитом, хранима Вся наша русская земля. Уходит ночь. Над Третьим Римом Восходит новая заря.

Мой город

Какие сны? Какие снятся сны Тебе, мой город, медленно и верно Сползающий в распахнутую бездну войны? Здесь на границе мира и инферно Мы все обречены. А может быть, нам нечего терять, И потому мы искренне беспечны? Здесь сразу за крылечком – вечность, Но точки зрения её нам не понять. А может быть, мы стражи этих мест? И чтобы не росла воронка ада, Как часовые мы застыли здесь? А может быть, мы вечные номады? Скитальцы, воины, мы сыновья степей, Апологеты ветра и раздолья. Всегда в пути. И этот путь к себе. И потому нигде нам нет покоя.

Степная птица

Мне снятся сны. В них тоже нет покоя. Врут, будто сон есть маленькая смерть! Мне снится поле. Это поле боя. И снится степь. Мне снятся лица тех, кто с нею слился. Горел! Пылал. И в миг один остыл. Душа моя проносится, как птица, Над разнотравьем полевых могил. Порою безымянные герои: Иваны, Сашки, Мишки, имярек Одной судьбою и одной землёю Уж связаны навек. А я? А как же я? Скажите? Мне остаётся груз моей вины И память, как небесный Вседержитель, И эти сны.

Разведка боем

Эта ночь бесконечна, Как бездна без дна. В ней остался навечно Пожилой старшина, А сержант изувечен, Совсем молодой, Всё качал, будто кречет, Седой головой.