Олеся Кривцова – Семь африканских сил, корасон и падрино (страница 3)

Сегодня холодно, так что одета я по местным меркам элеганте: в длинные штаны и кофту с длинным рукавом. То и другое серого цвета – унылое наследие офисной жизни. Чтобы не слишком выделяться в пестрой толпе, на голову я намотала пестрый платок с громадным узлом на затылке. К нему за ухом прицепила желтую заколку-орхидею. Все правильно сделала! Бог знает сколько раз меня чмокнули сверху куда-то в район орхидеи, традиционно приговаривая гуапа и линда. Оба слова означают, что я красотка. Брать в голову особо не стоит, кубинцам дай только повод что-то подобное брякнуть. Но все равно приятно, я же старалась. Такая местная кортесия – вежливость – всегда подкупает.

У меня при себе маленький рюкзачок с фотоаппаратом, кошельком и бутылкой холодного чая с ромом. Его надо держать в руках перед собой, потому что в толпе могут встречаться воришки, со спины точно что-нибудь стырят. Туристов постоянно дергают и белые, и негры, чтобы держали свои вещи в поле зрения. Скандалы с вызовом полиции тут никому не нужны. Так что в этой давке я слегка ограничена в телодвижениях. В следующий раз все выпью дома, фотик оставлю и пойду без сумки. Может, в конце концов потанцую. Сегодня в разгар концерта плясали все, кроме иностранцев с камерами и рюкзаками. А танцевать с черными кубинцами румбу – это вообще мечта. Эта румба не та, что бывает у нас по телевизору в программе бальных танцев. Кубинская румба приехала сюда когда-то вместе с конголезскими рабами и стала орудием их тайной борьбы против белых хозяев. Это ритуальный танец, не для паркета.

Клеятся ко мне тут каждые пять минут, только успевай посылать. И то, и се, и откуда такая красивая, и любовь с первого взгляда, и каждый лопочет одно и то же, будто по методичке. Меня же здесь по-настоящему интересует только один парень. Он играет на барабанах и очень, очень серьезный. Мало того, что черный, так где-то в роду отметились индейцы: нос с горбинкой, узковатые глаза, хищные повадки. Я на него глаз положила еще в свой самый первый, туристический приезд в Гавану два года назад. Иви меня сюда приводила «так, посмотреть, вдруг понравится». Я сумела даже сфотографировать этого красавца, и фото до сих пор валяется где-то в ноутбуке.

Сегодня я впервые пробыла до конца действа, потом по-кубински неторопливо пошла к Малекону (набережной), полюбоваться океаном. Там изрядно штормило, и проезжая часть была закрыта, чтобы машины не заливало водой. Приметила одно секретное место: тумбу у парапета, за которой можно прятаться от волн, перекатывающихся по бокам. Там стояли сегодня какие-то негры, гурьбой прижавшись к камням и ревя от восторга, когда со всех сторон вокруг них обрушивалась вода. Шикарно, надо будет однажды попробовать.

21 апреля 2021 года, Подмосковье

Падрино н е являлся в мои сны уже неделю, и я успела решить, что больше он не появится. Но внезапно сама оказалась рядом с ним, в Гаване, где он готовился ко Дню рождения своего Переулка. Ну как готовился – сидел и курил в ночи под открытым небом, переводя взгляд с одной стенной росписи на другую. Его огромное плетеное кресло, похожее на трон, придавало всей обстановке особую торжественность, хотя одет он был по-простому, в алкашку и джинсы, как и я. На Кубе любят наряжаться, но если тебе лень или некогда, никто не осудит. Рядом с креслом я увидела небольшой аккуратный стул. Прямо на асфальте между ними стояли пластиковая бутылка рома и два дешевых стакана из толстого стекла, с зеленоватым донышком. Падрино достаточно богат, чтобы пить хоть из хрусталя, но эти стаканы – подлинно кубинская фишка, их тут все любят.

– Буэна ноче, Освальдо, – сказала я, привычно проглатывая окончания слов. У кубинцев вечная каша во рту, но со временем к этому привыкаешь и тоже начинаешь так говорить.

Он покачал головой, думая о чем-то своем. Опасаясь потревожить зыбкую реальность сновидения, предельно осторожно я опустилась на стул. Падрино глубоко затянулся и вдруг закашлялся, отмахиваясь ладонью. Снял очки, чтобы вытереть слезы, и его лицо на мгновение стало голым и беззащитным. Неловкий момент, но просыпаться я не спешила.

– Что, девочка, потанцуешь со мной сегодня? – спросил падрино, переводя дух и возвращая очки на место.

Кубинцы очень лю бят расцвечивать свою речь словами корасон (сердце) и альма (душа), и я привыкла над этим посмеиваться. Но от такого вопроса и корасон, и альма способны рухнуть куда-то в пятки даже у меня. Потанцевать с Освальдо! И он еще спрашивает!

Танцевать с местными – огромное удовольствие, их этому учат еще в школе, причем ежедневно, на уроках физического воспитания. Бестолковой женщине из России, которая представляет собой один большой мышечный зажим, нужно просто принять предложенную сеньором руку и выкинуть из головы любые мысли. Как ты выглядишь, куда наступаешь, получается ли у тебя – все это лишнее, просто доверься партнеру и не сопротивляйся. Плыви по течению. Особый случай – когда тебя приглашает пожилой кабальеро вроде старика Пако. Они так неспешны и властвуют с такой деликатностью, что все твои чувства вдруг обостряются, и ты следуешь уже не только за увлекающими тебя руками и телом, а за самим дыханием. И каким бы бревном ты ни оказалась на самом деле, порция комплиментов потом обязательна. Настоящий мачо похвалит женщину, даже если она оттоптала ему все ноги. Никогда не отказывайтесь от подобного опыта, он того стоит.

– Сегодня здесь будет фиеста?

– Большая, большая фиеста!

Он в последний раз коротко прокашливается и вдруг встает передо мной с распахнутыми объятиями: давай танцевать прямо сейчас! Я не спешу, от души наслаждаясь его искренним порывом. Если бы я могла, я бы держала эту паузу вечно, и мы бы так и смотрели друг другу в глаза. Но танец превыше всего, так что придется вставать.

– Маферефун Чанго, – я впервые произношу вслух древнее пожелание силы богу громов и молний.

– Маферефун Очун, – отвечает Освальдо, и я вдруг замечаю, что на мне длинное желтое платье. Последнее, что помню, – веселый смех падрино над моим замешательством.

Дневниковая запись: 30 января 2012 года, Гавана

Мне остался месяц в Гаване. Сижу в отеле у Центрального парка, вяло дописываю текст для заказчика, клюю носом. Того самого крутого парня из Переулка, на которого я положила глаз, зовут Хосе, теперь он мой, и я влюбилась. Крышу рвет нещадно. Ему, кажется, тоже.

Суббота была примечательна только падением интернета и разборками на эту тему с администрацией. Вай-фай здесь страшно дорогой и есть только в 5-звездочных отелях. Чтобы работать, мне приходится ездить маршруткой из Ла Плайя в центр.

Кататься в кубинских маршрутках – особое удовольствие, это сплошь старые американские машины. Раздолбанные, но просторные доджи, понтиаки и шевроле, как в кино. На сиденье рядом с водителем обычно умещается два человека, сзади размещается полноценный диванчик, а то и два, друг за другом. Когда входишь, принято здороваться, иначе будешь пристыжен неграми как белая деревенщина. Ты все же в Гаване, веди себя прилично! Поздоровался – проходи, садись, слушай сальсу в дороге.

В отеле я провожу 2–3 часа: отправляю тексты заказчикам, скачиваю рабочие материалы, отвечаю на письма. Основную часть работы делаю дома, офлайн.

После разборок с администрацией все получилось, и мне удалось отправить нужные тексты заказчику в срок. Утром в воскресенье тоже ничто не предвещало приключений. Я мирно позавтракала овощным салатом и булкой, посмотрела на ноутбуке кино, оделась в белое, повязала на голову желтый платок, повесила на шею любимый огромный эмалевый крест и неспешно поехала в Переулок.

Приехала около половины второго. Все успели разгорячиться, так что пришлось беспрестанно отмахиваться от ухажеров. Одного даже развернула за плечи от себя и дала поджопник. Мне, разумеется, нужен мужчина, я ведь хочу выйти замуж и переехать сюда насовсем. Часики тикают, зимовка перевалила за половину, а у меня с моей вечной работой нет даже просто любовника. Пусть парень будет черный, неважно, но я хотела лучшего или никакого. Один только мой эмалевый крест способен перевозбудить половину сборища, не говоря уже о наличии у меня талии и торчащих из-под короткой белой юбки загорелых ног. К тому же я говорю по-испански и знаю достаточно местной уличной брани, спасибо моей подруге Иви.

Такая четкая позиция сильно взбодрила аборигенов. А я наконец-то нашла уголок у прохода, где можно было сесть на спинку мощного металлического кресла, пристроить ноги на подпорку фонаря, и беззастенчиво уставиться на того самого, серьезного хищного парня. Я же на Кубе, здесь в таких случаях не стесняются. Что я теряю, в конце концов? Если он ко мне не подойдет, значит не нравлюсь. А если нравлюсь, подойдет, и все моментально решится. Мы не в России, здесь рефлексирует только Фидель Кастро и только на страницах газеты Гранма. У него там специальная колонка – Рефлексьонес де Фидель.

Расчет оказался верным: парень поймал мой взгляд, встал и пустился в пляс, да еще как! Брачные танцы – страшная сила, и как же хорошо, что есть в мире места, где это понимают.

Примерно через час гляделок (обеим сторонам было удобно, что на нем были очки) он прошел по проходу мимо меня, предлагая туристам купить диски с румбой. Уже без очков. И мы наконец посмотрели друг другу в глаза, долго и откровенно. Не отпуская взгляда, он протянул мне диск. Я точно так же едва заметно помотала головой. А дальше произошло невероятное: он показал пальцем на свою щеку, я потянулась к нему, он сделал неуловимое движение, как все здесь умеют, и от нашего поцелуя земля унеслась куда-то далеко-далеко. Мы как будто зависли в пустоте, только где-то на краю моего сознания тонко звенела мысль, что теперь и умереть не жалко: это все происходит со мной, на тропическом острове, среди черных аборигенов. Я сделала верную ставку, и они меня приняли. Это настоящее чудо. С замужеством потом разберусь, не до глупостей.