Олеся Кривцова – Семь африканских сил, корасон и падрино (страница 2)

Чуть позже пришла пара украинских туристов – клиенты Иви и Карлоса, – и остаток вечера мы провели за ромом, ужином и болтовней. Оказалось, что случайное знакомство именно с ними, на рынке, когда-то положило начало карьере наших общих друзей как русскоговорящих гидов. Потом мы всей толпой и с остатками рома погрузились в такси, чтобы ехать на касу, где мне предстоит жить ближайшие три месяца. Туда уже пришел брат Карлоса, Виктор, который мне, собственно, ее и сдает. Братья очень похожи, но Карлос брутальный, а Виктор совсем плюшевый на вид, молчаливый и улыбчивый.

Все мои местные друзья – белые кубинцы, но я втайне мечтаю подружиться и с неграми. Да-да, с неграми! «Афрокубинцев» оставьте для бледных европейских туристов, эти совсем ни во что не врубаются. Над их толерантностью негры первыми же и смеются. Негро это по-испански черный, бланко это белый, негрита и бланкита – нормальные обращения для черной и белой подружек. Когда говоришь «познакомилась с парнем», тебя обязательно спросят, белый он или черный, в любой компании. Иви любит повторять: «Мы не расисты, но негры – они такие!» – предупреждая туристов, чтобы те остерегались особо дружелюбных и любвеобильных черных аборигенов, склонных к воровству и мошенничеству. Среди белых тоже хватает прохвостов, но они будут все отрицать, тут лучше у негров спросить.

Бытовой расизм штука обоюдная и почти безобидная, пока не доходит до смешанных браков. Тут, извините, возможны скандалы в благородных семействах – что в белых, что в черных. Как говорит Иви, у каждой белой кубинки было что-нибудь с негром, но в приличном обществе об этом помалкивают. Ты можешь с ними дружить, встречаться, спать, танцевать, а замуж – это совсем другая история. Таковы реалии, которые придется держать в голове.

Квартира у меня скромная, но просторная, на первом этаже дома в богатом районе Ла Плайя. Окна выходят в своеобразный коридор под открытым небом, где стоят хозяйские цветы в кадках и можно вешать белье. Он образован стенами дома и каменной оградой. Одна большая комната условно поделена на холл и столовую, из холла вход в такую же просторную спальню с двумя кроватями. К спальне примыкает санузел, к столовой – кухня и хозяйственная комната с огромной раковиной. Горячей воды нет, надо греть на плите. Стиральная машина допотопная, заталкивается пинками в хозяйственную комнату и наполняется водой. Я сказала, что заниматься этим не стану, так что Виктор был рад ее увезти. Будет стирать постельное белье для меня раз в неделю. Кубинские мужчины любят заниматься стиркой: тягать тяжелые мокрые тряпки – не женская работа. Для кубинца это повод покрасоваться, показать свою физическую форму и любовь к чистоте.

Наконец разогнав всю компанию, упала на кровать и проспала до рассвета, пока не заорали петухи. В Гаване все, кто только может, держат птицу – кто во дворе, кто на крыше, кто на балконе. Ай, как давно я не слышала этих паршивцев! Настоящее кубинское утро! Перевернулась на другой бок и проспала еще несколько часов.

Встала в начале десятого, сижу сейчас в холле с ноутбуком у открытого окна, курю местную дешевую сигарету Популяр.

Переводится как «Народные», пачка стоит 1 кук (доллар), а вкус лучше, чем у наших дорогих, все-таки настоящий кубинский табак. Одним глазом смотрю по телевизору фильм с Вином Дизелем, «Форсаж» – идет по-английски, с испанскими субтитрами. Созвонилась с Иви, узнала, где в моем районе можно добыть еды, и собираюсь этим заняться. Надеюсь не заблудиться и найти дорогу домой. Через неделю день рождения у мамы Иви, Амелии, и надо бы разузнать, где продают цветы. Мне почему-то велели их не приносить, но это какие-то глупости. В прошлые приезды я видела очень симпатичные мелкие гладиолусы, притащу обязательно!

16 апреля 2021 года, Подмосковье

– Ай, девочка, почему ты растишь одни только бархатцы? – спрашивает падрино. Рассада стоит на подоконнике, летом переселится на балкон, и мы обсуждаем ее, будто бы виделись только вчера. Кубинское обращение нинья – девочка – заставляет меня улыбаться. В реальной жизни я давно уже никому не девочка.

– Я пока больше ничего не умею. Вот думаю посадить декоративные тыквы, ростки уже торчат.

– Тыквы! – кивает падрино. – Хорошо для Очун. А что-нибудь для Чанго? Хотя у вас тут, наверное, не вырастет? Бананы, бамия – не?

Делаю неопределенный жест рукой. Слишком сложный вопрос, даже если что-нибудь подобрать из возможного. Мне 47 лет, и до прошлого года я губила любые растения только в путь. Ни разу ничего не вырастила из семян. Год назад получилось с бархатцами, это меня воодушевило, но с ума не свело. Не все сразу. Добавить тыквы – уже большой шаг вперед. И потом, я все-таки не сантера, я только сочувствующая. Дело не успело дойти до обряда посвящения, так что я могла бы держать дома искусственный букет, стирать с него пыль и не забивать себе голову. Или сажать что попало, будто бы сантерия в моей жизни вообще ни при чем.

Я очень не сразу узнала, что на Кубе живые цветы покупаются только для потустороннего мира. И ведь успела притащить их в подарок на день рождения старушки Амелии, потом еще удивлялась, что повисла неловкая пауза. Эти трогательные мелкие гладиолусы, которые продают уличные торговцы, кубинцы берут для кладбища или сантерических ритуалов. Каждый цветок, каждый фрукт или овощ, каждая травка или специя имеют свое значение для сантерии. Как и для любого языческого культа, выросшего из общения с природой и душами предков.

Пока я мнусь с ответом, падрино достает из нагрудного кармана сигару, закуривает и насмешливо смотрит на меня через толстые стекла очков. Впервые вижу его в традиционной кубинской рубашке с четырьмя карманами и замысловатой отстрочкой. Ему уже за 70, и он все еще красавец мужчина: седые вьющиеся волосы и борода, смуглая кожа, крепкая чуть полноватая фигура. У него есть несколько больших татуировок, первую из которых он сделал 10 лет назад, я видела его в тот день. А еще он один из немногих белых сантерос высокого ранга, бабалао. Говоря по-простому, мой падрино – негритянский колдун, даром что белый.

Курить в помещении нормальная кубинская практика. Морской ветер и деревянные жалюзи на окнах без стекол делают свое дело: дым не застаивается и не успевает пропитать все вокруг. Кури сколько хочешь, запаха не остается. В моей подмосковной квартире все по-другому, но не стану же я поучать падрино, слова и так даются с трудом. Не каждый день принимаешь такого гостя, к тому же наедине.

Я смутно догадываюсь, что мне все это снится, ведь этого просто не может происходить у меня дома в России, да еще вот так запросто, ночью, когда в отъезде мой муж. Попробую-ка спросить, что все это значит.

– Освальдо… – начинаю я, впервые обращаясь к падрино по имени, которое, кажется, означает имеющий власть. И в тот же момент просыпаюсь. Запах сигары остается со мной еще на несколько мгновений, пока я моргаю в темноте, силясь понять, который час.

Мне хочется верить, что это не последняя подобная встреча. Если уж человек проводит во сне треть своей жизни, приятно потратить хотя бы часть этого времени с толком.

Дневниковая запись: 15 января 2012 года, Гавана

В половине десятого утра где-то на улице поют петухи, издалека доносится хоровое тягучее негритянское пение, явно ритуальное, под барабан. Кажется даже, что по полу отдается, как они ногами притопывают. Голоса стариковские, для пьяных песнопений рановато. Явно сантерия. Когда-то в детстве я по воскресеньям валялась на диване с книжкой, а из соседней комнаты неслись звуки передачи про песни и танцы народов мира. «Телефестиваль «Радуга» называлось. Теперь я выросла, и это не телевизор. Я живу в Гаване уже полтора месяца – половину своей первой тропической зимовки.

Сегодня воскресенье, у моих заказчиков в России выходной, и к двум часам я поехала в свой любимый арт-переулок. Давно хотелось оказаться среди людей и музыки. Воскресные утренники в Переулке, которые начинаются в полдень, – самое веселое из невинных развлечений, какие мне известны в Гаване. В принципе, если захотеть, там можно легко найти себе компанию хоть среди черных аборигенов, хоть среди белых туристов (белых кубинцев там почти не бывает), но мне и без компании хорошо. Хотя там собирается много сантерос, к реальным сантерическим мессам эти сборища с традиционными песнями и танцами не имеют отношения.

Поразительно, насколько разное впечатление производит Переулок в будние дни, когда там никого нет, и в воскресенье, когда приходит народ. От земли до крыш расписанное муралами Освальдо в 90-е и уставленное инсталляциями его же работы, это место всю неделю будто бы спит, набираясь сил для воскресенья. А потом, сразу после полудня, заполняется пестрой толпой и просыпается. И каждая надпись, каждый рисунок, каждый свисающий из оконного проема на улицу цветочный горшок начинают дышать и разговаривать.

Освальдо живет здесь же, двери его дома и мастерской смотрят друг на друга, справа от дома – ворота гаража. Однажды я видела, как он подъезжал к своему пестрому Переулку за рулем красного кадиллака с открытым верхом. Было видно, что он страшно доволен собой, но не теряет самоиронии. Ай, эта улыбка, осанка, эти неторопливые манеры, седые кудри, смуглая кожа, этот шикарный белый костюм с красной рубашкой под ним! Не было в тот момент кабальеро красивее во всей Гаване. Ни один молодой кубинец, играющий мускулами, черный или белый, с ним не сравнился бы. Стоит ли говорить, что я влюблена в Освальдо. Все влюблены в Освальдо, если только имеют сердце. По-другому и быть не может.