Олеся Грибовская – Каньон. Том 2. Алые крылья (страница 4)
– Вылезай, быстро!
– Проваливай, Лимм!
Кровать под Рейдом вздрогнула, – наверное, бедняга Пес ухватился за ножки, чтобы сестра не извлекла его из убежища на свет.
– Можете разбираться в другом месте?
– Извини. – Закусив губу, Лимма быстро отступила: для нее покой больного был не пустым звуком. – У тебя ножей при себе нет случайно?
– Он не станет меня выгонять! – Пес отреагировал быстрее, чем Рейд додумался, что от него ждали помощи.
Взгляд, который Лимма метнула под кровать, не сулил Псу ничего хорошего.
– У нас собрание отряда. Если ты все еще собираешься за Кольцо, изволь присутствовать, – проговорила она чуть не по слогам.
– Дик и так сказал мне, что делать! – раздалось из-под кровати.
– Дик твой… – Лимма сжала кулаки.
– Какой?
– Больной на всю голову!
– Он же в живот ранен!
– Это не дает ему права отправлять тебя одного неизвестно зачем!
– Если он не говорит тебе, не значит, что никто не в курсе! И я не один…
– Ами не считается!
– Он же сильнее и опытнее меня!
– Да, и просто караулит у корпуса. Что, не так? Или он все же входит в число доверенных лиц?
– Лимм, уйди уже! Рейду отдыхать надо!
Девочка перевела взгляд на легионера – все это время он равнодушно смотрел в стену, будто ничего не происходило. Чувствуя себя виноватой из-за того, что проигнорировала вначале его прямую просьбу, Лимма замялась: было видно, что раненому тяжело от их ругани.
– Приди на собрание, пожалуйста! – Она уже тише и не так уверенно позвала брата. – Мы разработаем нормальный план, безопасный…
– Нет никаких «мы», ты не в отряде! И что делать…
– …тебе скажет твой ненаглядный Дик, поняла. – Потеряв терпение, Лимма быстро пошла к двери, только взметнулись длинные волосы.
Спустя какое-то время Пес неуклюже выполз из-под кровати и так и остался сперва валяться на спине на полу.
– Извини. – В его голосе слышались усталость и раздражение. – Она всегда лезет.
– Кого-то напоминает. – Рейд не удержался от комментария, рассматривая распластанную на полу фигурку. Может, поймет и уйдет?
То, насколько Пес предан Дику, было понятно уже по сцене, развернувшейся под сосной. Пусть нечетко, но Рейд запомнил, как парнишка бросался в толпу врагов, пытаясь вытащить друга. А вот отряд Дика он представлял себе более сплоченным и не думал, что Лётные могут идти наперекор друг другу. Внутренние трения, вышедшие на свет благодаря сестренке Пса, удивляли.
Пес неотрывно смотрел на него, будто чего-то ждал. У Рейда на самом деле появились вопросы, но он промолчал. Было очевидным, что Пес сделает так, как скажет Дик, – а что надо было сделать такого, что отряд переругался между собой? Или идеи Дика всегда были слишком экстремальными и соглашался только невменяемый Пес?
– Знаешь, ты можешь спросить, если интересно.
Рейд закрыл глаза, показывая, что разговора не будет. Несколько минут спустя скрипнула дверь: Пес пошел на выход.
– Мы уничтожили почти все схемы. – Голос от двери был неожиданно серьезным. – Те, что ты им отдал. Они не догадались даже начертить копии и ничего не смогли понять за эти дни. Осталась пара листов, заберу сегодня.
Воцарилась тишина: Пес ушел.
А Рейд остался один на один с новой информацией. Во-первых, его диверсия все-таки не нанесла вреда Каньону. Во-вторых, разгребать все, что он сделал, приходится Псу. И то, что им руководил Дик, скорее пугало, чем убеждало в успехе операции.
Разговор со смертью
Вылет Пса, несмотря на все сомнения Рейда, все же прошел успешно – парнишка появлялся в лазарете в последующие дни так же исправно, как и раньше.
Зато после этого случая Пес, приходя навестить раненого, явно чувствовал себя более вольготно – видно, решил, что, раз Рейд уже один раз приобщился к делам отряда, можно не сдерживать себя в разговоре и не дергаться, когда ненароком слова случайно касались секретов отряда. Сам он дал себе вольную или Дик разрешил, Рейд не уточнял. Просто продолжал вслушиваться, выхватывая информацию по крупицам. С этим тоже стало гораздо проще: похоже, большую часть бреда Пес начинал сочинять именно тогда, когда боялся проговориться о чем-то важном.
С другой стороны, рассказы Пса об операциях отряда, пускай и всегда давно прошедших, приводили Рейда в непривычное смятенное состояние. После всего случившегося он меньше всего на свете хотел лезть в тайные дела Каньона, и это отторжение было настолько сильным, что даже пробивало апатию. Пес еще, как назло, обязательно забывал или недоговаривал какую-нибудь подробность дела, лишая его тем самым возможности воочию представить действия ребят во вражеском лагере. Множество лазеек и идей Дика так и остались для Рейда загадкой, но теперь он воспринимал это в другом свете – просто как неудовлетворенное любопытство, а не профессиональный укор.
Похоже, легионер все-таки отмирал. Рейд и сам не знал, что он от этого чувствует. Хуже всего было то, что на замену в душе ничего не было. Каждый раз, когда Рейд осознавал это заново, пустота прогонялась простейшей мыслью: осталось недолго. Обещанный сдуру месяц, и все… И снова возвращалась апатия, и ватное облако редело, начиная пропускать голос Пса.
– …снова пораньше уйду, ладно?
Рейд крепко зажмурился и вновь открыл глаза, пытаясь уловить смысл фразы.
– Ты слышишь?
Пес смотрел на него вопросительно, рука сжимала рукоять меча – редкий спутник парнишки на территории лазарета.
Рейд, уже осознавший, где он, за пару секунд прокрутил в голове весь сегодняшний диалог Пса вместе с выражениями лица и жестами.
Как ни странно, он все же решился пару дней назад прислушаться к словам Пса и начал спрашивать, когда хотелось что-то понять. Назвать его короткие реплики полноценным общением было сложно, но Пес не настаивал на большем, явно обрадованный и таким прогрессом.
– Снова летишь за Кольцо?
Вывод был очевидный: тот же более настороженный взгляд, частые паузы, бледность. Как в тот раз.
Рейд был готов к тому, что Пес ответит, начнет подробный, заранее хвастливый рассказ, но тот только коротко кивнул:
– Почти. Иду в составе двойки.
Было видно, что ему тревожно, но Пес промолчал, хотя губы пару раз дернулись, словно надеясь получить возможность ответить на встречный вопрос. Рейд его не задал.
Пес помолчал еще пару секунд и встал. На лбу залегла складка. Таким серьезным Рейд его еще не видел.
– С кем летишь? – Поддавшись странной обстановке, Рейд спросил первое, что пришло в голову.
– С Лимм. – Пес вздрогнул, будто имя сестры его отрезвило. Он повернулся и быстро вышел. – Завтра зайду с утра, – крикнул он уже с порога.
Рейд задумчиво смотрел на приоткрытую дверь. Что дела в крепости, а значит и в отряде, плохи, и так понятно. Но чтобы настолько, что Пес летит на задание с сестрой? Да при том, что неделю назад он в этой комнате в прямом смысле слова от нее под кроватью прятался?
Рейд откинулся на подушки. Сегодня он знатно поиздевался над собой: сперва позавтракал, а потом пообедал за столом, а не в кровати – и почти сразу потратил полученные силы на некое подобие зарядки. В итоге к уходу Пса он уже окончательно понял, что вскочил рано, и безуспешно боролся с подступающей дурнотой.
Травяной настой Коса, действующий раз через три, стоял на столе постоянно, и, прикинув степень восприимчивости организма после внеплановых упражнений, Рейд все-таки решился его выпить.
Сон начал отступать уже через несколько часов. Свет горел тускло, но половина окна была открыта, и Рейд, еще будучи в полудреме, видел большое светящееся пятно ярко-белого снега.
Ночь уже почти наступила. Сочетание физической усталости и капель подарили Рейду в кои-то веки спокойный сон без кошмаров, который ему не хотелось прерывать, даже почти проснувшись. Тепло, тихо, спокойно. Раны понемногу успокаивались.
Что-то было не так. Какой-то червячок нехорошего предчувствия точил в глубине, мешая спать.
Ему давно не было так хорошо и уютно. Еще ни разу после ранения.
Предчувствие становилось все сильнее, отдаваясь в голове нервными ударами колокола. Рейд поморщился. Причина ускользала.
За окном крикнула птица. Тихие шаги в коридоре, одни, другие, с ними – обрывки разговора. Далеко, не разобрать слов. Слова…
Рейд снова закрыл глаза, вспоминая весь утренний монолог Пса. Половину он тогда прослушал, но где-то в памяти все сохранилось, хоть поток слов и воспринимался тогда как мелодия без значения. Сейчас предстояло разобрать ее на слова и понять смысл. Почему-то именно голос Пса в воспоминаниях давал толчок к внутренней тревоге. Годы показывали, что пропускать такие сигналы не стоит.
Реплики налетали одна на другую, всплывая в памяти, как выныривают на поверхность холодные потоки из глубины.
– Замерз на этой стене, как снеговик стал… Лимм даже к Дику теперь лезет… Башни за пару дней теперь нас достанут… А в рыбе с утра костей море было…
Мысли путались, ничего толкового не приходило в голову. Такая же бессмыслица, как и всегда. Рейд терпеливо прокручивал все заново, пытаясь понять, что не давало покоя. Фразы постепенно выцветали, оставляя только пятна слов. Лимм… башня… турник… корпус… башня… башня…