Олеся Голубева – Точка невозврата: Алгоритм любви (страница 2)

— А остальные десять? — Алиса наклонилась ниже, так что её волосы почти коснулись его плеча. — Эти десять процентов и есть жизнь. Это тот момент, когда ты покупаешь билет на поезд в никуда просто потому, что небо сегодня слишком синее. Или когда ты влюбляешься в того, кто тебе категорически не подходит.

Марк наконец повернулся к ней. В неноновом свете мониторов её лицо казалось бледным, а глаза — почти черными.

— Влюбленность — это просто биохимическая ошибка, направленная на продолжение вида, — отчеканил он, хотя внутри что-то предательски дрогнуло.

— Ого, — Алиса искренне восхитилась. — Ты еще безнадежнее, чем я думала. Знаешь, мой отец говорит точно так же. Он называет людей «ресурсом», а чувства — «издержками производства». Наверное, поэтому у него три брака и ни одного человека, который бы просто хотел выпить с ним чаю, не заглядывая в его кошелек.

Марк почувствовал укол чего-то похожего на вину, хотя он даже не знал её отца.

— Твой отец… Игорь Соколов? — догадался он. Логотип «Sokolov Group» красовался на каждом втором баннере в Сити.

Алиса поморщилась, будто от зубной боли.

— Для мира — да. Для меня — человек, который оплатил этот коворкинг, чтобы я «поиграла в стартап» под его присмотром. Но я здесь не ради его денег. Я здесь, чтобы доказать, что его мир — холодный, расчетливый и пустой — проигрывает живому хаосу.

Она резко выпрямилась.

— Слушай, «Робот». Инвесторам нужен эмоциональный блок. Моему приложению «Soul-Map» не хватает твоих серверных мощностей и чистоты кода. Твоему «A-Logic» не хватает души. Мы оба вылетим, если будем упираться.

Марк почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Ты предлагаешь… коллаборацию? — слово далось ему с трудом.

— Я предлагаю временное перемирие, — Алиса протянула ему руку. Пальцы всё еще были в синей краске. — Ты даешь мне свою архитектуру, я даю тебе свои алгоритмы человечности. Мы выигрываем этот грант, едем в Долину, а там — каждый сам за себя. Идет?

Марк посмотрел на её ладонь. В его мире партнерство строилось на юридических договорах, NDA и проверке репутации. Здесь же была только синяя краска и вызов в глазах девушки, которая только что назвала его жизнь диагнозом.

Таймер на его часах пропищал: время для принятия решения истекло.

Марк протянул руку и сжал её тонкие пальцы. Они были удивительно теплыми.

— Идет. Но если ты зальешь мой код своими «абстракциями», я разорву сделку.

— Договорились, — улыбнулась Алиса. — А теперь собирайся.

— Куда? Сейчас три часа ночи. Дедлайн через тридцать шесть часов.

— Нам нужно найти те десять процентов, Марк. Те, что не про дофамин. Мы идем гулять. Настоящий эмоциональный интеллект не рождается в аквариуме из стекла и бетона.

Он хотел возразить, сказать, что у него расписан график сна, что ночная прогулка неэффективна... Но Алиса уже подхватила свой блокнот и направилась к лифтам, насвистывая какой-то мотив, который Марк никак не мог опознать.

Он медленно закрыл ноутбук. Впервые за три года он нарушил свой алгоритм.

Глава 2. Ритм неона

Стеклянный лифт плавно скользнул вниз, оставляя позади стерильный уют шестьдесят второго этажа. Марк чувствовал странное давление в груди — не то легкую тошноту от перепада высоты, не то запоздалое осознание того, что он совершает самую нерациональную ошибку в своей жизни.

Алиса стояла рядом, прислонившись плечом к зеркальной стене. Она не смотрела на цифры, бегущие на табло. Она разглядывала свои руки, испачканные синим грифелем, и едва заметно улыбалась своим мыслям.

— Знаешь, — нарушила она тишину, когда лифт прошел отметку тридцатого этажа, — у моего отца есть теория. Он говорит, что люди в этом здании делятся на два типа: те, кто смотрит из окна на город и чувствует себя хозяином, и те, кто смотрит в окно и понимает, что он — всего лишь планктон в огромном аквариуме. Ты к каким себя относишь?

Марк поправил лямку рюкзака, в котором лежал ноутбук — его единственная опора в этом зыбком мире.

— Я смотрю на город как на массив данных, Алиса. Потоки трафика, потребление энергии, плотность населения. Я не хозяин и не планктон. Я — наблюдатель, который ищет способ заставить эту систему работать эффективнее.

— Скучно, — выдохнула она, когда двери лифта с тихим шипением разъехались в огромном пустом лобби. — Эффективность — это слово, которым люди убивают всё живое. Пошли, наблюдатель. Покажу тебе кое-что, что не вписывается в твою статистику.

Они вышли на улицу. Ночной воздух Сити был холодным и пронзительным, он пах металлом и влажным бетоном. Огромные башни вокруг казались холодными обелисками, подпирающими низкое, мутное небо Москвы.

— Мы идем пешком, — заявила Алиса, сворачивая в сторону набережной.

— Это нелогично, — Марк автоматически взглянул на часы. — Такси до центра доедет за двенадцать минут. Пешком мы потратим около часа. Это потеря времени.

— Ошибка, Марк. Время в такси — это пустота. Время пешком — это жизнь. Тебе нужно научиться чувствовать ритм города ногами, а не через датчики GPS.

Они шли вдоль реки. Город вокруг них замирал, но не засыпал совсем. Где-то вдалеке гудели машины, под мостом проплыл буксир, оставляя на воде маслянистые разводы, в которых дробились огни фонарей.

— Твое приложение, — Марк решил перевести разговор в безопасное для него русло. — «Soul-Map». Как оно должно работать? Ты правда веришь, что можно составить карту маршрутов, основываясь на «душевном состоянии»?

Алиса остановилась у парапета и посмотрела на темную воду.

— Представь, что тебе плохо. Не «у меня упал KPI на пять процентов» плохо, а по-настоящему. Когда внутри дыра. Твой навигатор поведет тебя самым коротким путем мимо шумных строек и пыльных шоссе. А «Soul-Map» поймет, что тебе сейчас нужно увидеть, как свет падает на старую кирпичную кладку в переулках на Солянке. Или где в три часа ночи варят самый честный какао, от которого пахнет детством. Это карта не мест, а состояний.

— Но это субъективно, — возразил Марк. — Одному нравится кирпичная кладка, другому — хай-тек.

— Именно! Поэтому мне и нужен твой алгоритм. Чтобы система «училась» у пользователя. Но ядро должно быть человеческим. Ты должен понимать, почему люди грустят, Марк.

Они свернули с широкой набережной в один из старых переулков, ведущих в сторону Арбата. Здесь город резко изменился. Вместо стекла и стали появились приземистые особняки, тенистые деревья и неровный асфальт.

— Смотри, — Алиса указала на маленькое окно на втором этаже старого дома. Там горела одинокая настольная лампа под зеленым абажуром. — О чем думает человек в этом окне?

— Вероятно, готовится к экзаменам или работает над отчетом, — предположил Марк.

— А может, он пишет письмо женщине, которую не видел двадцать лет? Или не может уснуть, потому что боится завтрашнего дня? Ты видишь свет в окне как расход электроэнергии в 60 ватт. А я вижу там историю. И пока твой код не научится видеть историю, он будет просто набором команд.

Марк молчал. Он смотрел на это зеленое пятно света, и в голове почему-то всплыл образ его собственной матери. Она тоже часто сидела под такой лампой, когда он был маленьким, и пересчитывала копейки в старом кошельке, пытаясь понять, хватит ли им на новые ботинки для него. Он никогда не думал об этом как об «истории». Это была задача по оптимизации бюджета. Но сейчас, в этом переулке, рядом с Алисой, воспоминание отозвалось странным покалыванием в пальцах.

— Почему ты это делаешь? — спросил он тихо. — Зачем тебе эта битва с отцом? Ты же могла просто жить в свое удовольствие.

Алиса резко обернулась. В желтом свете уличного фонаря её лицо показалось Марку удивительно хрупким.

— Потому что я не хочу быть «проектом». Я не хочу, чтобы моя жизнь была расписана в его ежедневнике между совещанием и партией в гольф. Я хочу ошибаться самa, понимаешь? Хочу провалиться, если это будет мой провал, а не его сценарий.

Она вдруг шагнула к стене дома, где из-под облупившейся штукатурки проглядывала старая кладка, и быстро, почти яростно, провела по ней пальцами.

— Твой код слишком чистый, Марк. В нем нет трещин. А именно через трещины, как говорил один поэт, и проникает свет.

В этот момент тишину переулка нарушил резкий звук — визг тормозов на соседней улице и какой-то странный, приглушенный хлопок. Марк инстинктивно шагнул вперед, заслоняя Алису плечом. Его внутренний датчик опасности, который он считал чисто логическим, сработал быстрее, чем он успел это осознать.

— Что это было? — прошептала Алиса, и Марк почувствовал, как её рука вцепилась в рукав его куртки.

— Не знаю. Но это не похоже на обычный шум города.

Он достал телефон. Сети не было. На экране горело сухое: «Только экстренные вызовы». В Сити, где связь ловила даже в лифтах, это было невозможно.

Марк еще раз взглянул на экран смартфона. Полоски связи отсутствовали полностью, словно город внезапно накрыли невидимым стеклянным колпаком. В тишине переулка звук его собственного дыхания казался оглушительным.

— Марк? Почему телефон не ловит? — голос Алисы слегка дрогнул. Она не отпускала его рукав, и он чувствовал, как тепло её ладони пробивается сквозь плотную ткань куртки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.