Олеся Голубева – Точка невозврата: Алгоритм любви (страница 1)
Олеся Голубева
Точка невозврата: Алгоритм любви
Точка невозврата
Пролог. Холодный пуск
Москва-Сити. 03:14 ночи.
В этом городе время не течет — оно измеряется в гигабайтах переданных данных и частоте мигания индикаторов на серверных стойках. На шестьдесят втором этаже башни «Федерация» тишина была настолько абсолютной, что казалось, её можно коснуться пальцами.
Марк Левицкий сидел перед тремя мониторами, чей мертвенно-голубой свет превращал его лицо в маску из воска. Для него мир давно перестал состоять из звуков, запахов и чувств. Его Вселенная была выстроена из безупречных структур кода.
— Ну же, оживай, — прошептал он, и его голос прозвучал чужеродно в стерильном пространстве офиса.
Он нажал клавишу Enter. На экране побежали каскады цифр. Это было рождение «A-Logic» — системы, способной предсказывать человеческое поведение с точностью до 99%. Марк верил: если убрать из жизни хаос случайных эмоций, мир станет совершенным. В его уравнении не было места ошибкам. Не было места страху. И уж точно не было места любви.
В это же самое время, всего пятью этажами ниже, в полумраке коворкинга, Алиса Соколова яростно швырнула кисть в стакан с мутной водой. На холсте перед ней застыла Москва — рваная, неоновая, злая.
— Слишком правильно, — выдохнула она, стирая ладонью пятно синей краски со щеки. — Слишком предсказуемо.
Она ненавидела этот город из стекла и стали, построенный её отцом. Она ненавидела графики, в которые её пытались вписать с детства. В её мире ценность имело только то, что нельзя было измерить: дрожь в руках перед первым мазком, запах дождя на асфальте и те самые десять процентов безумия, которые делают человека живым.
Она еще не знала, что наверху, за бронированным стеклом, человек-алгоритм только что запустил процесс, который уничтожит её привычный мир. А Марк не подозревал, что через несколько минут в его идеальную систему ворвется переменная, которую невозможно просчитать.
Снаружи, над бездонной пропастью ночной Москвы, собиралась гроза. Первая молния беззвучно распорола тучное небо, на мгновение отразившись в панорамных окнах.
Система выдала уведомление: «Warning: Unexpected interference detected» (Внимание: обнаружено непредвиденное вмешательство).
Марк нахмурился.
Алиса взяла чистый лист.
До начала конца оставалось пять минут.
Глава 1. Стеклянный аквариум
Ночная Москва с высоты шестьдесят второго этажа напоминала гигантскую материнскую плату, по которой лениво перетекали импульсы золотистых и красных огней. Здесь, в башне «Федерация», время ощущалось иначе. Оно не текло — оно конвертировалось в строки кода, в пиксели интерфейсов и в литры выпитого кофе.
Марк нажал Enter.
На левом мониторе заструился каскад логов. Зеленые символы на черном фоне — его личная матрица, в которой всё было предсказуемо и подчинено строгой иерархии. На запястье мягко вибрировали смарт-часы. 02:40. Конец сорокаминутного рабочего спринта. Согласно его личному алгоритму продуктивности, сейчас полагалось пять минут сенсорной депривации и стакан воды.
Он откинулся на спинку эргономичного кресла и закрыл глаза. В пустом коворкинге «Скайлайн» гудела система вентиляции — ровный, усыпляющий звук, который Марк предпочитал любой музыке. Тишина помогала структурировать хаос.
Марк Левицкий был человеком-функцией. В двадцать один год он точно знал, сколько калорий ему нужно для работы мозга, сколько часов сна — для поддержания когнитивных способностей, и сколько строчек кода отделяет его от гранта в Пало-Альто. Его проект «A-Logic» должен был стать революцией в автоматизации бизнес-процессов. Чистый разум. Никакого человеческого фактора. Никаких ошибок, вызванных настроением или плохим завтраком.
Внезапно тишину разрезал звук, который никак не вписывался в стерильную атмосферу «Скайлайна».
Хлюп.
Затем — отчетливый запах химозных специй, куриного бульона и чего-то острого. Марк нахмурился. Его внутренний таймер сбился. Он открыл глаза и повернул голову в сторону кухонной зоны, отделенной от опенспейса стеклянной перегородкой.
Там, прямо на белоснежной столешнице, предназначенной для кофемашин за полмиллиона рублей, сидела девушка. На ней было безразмерное худи цвета пыльной розы, из-под которого виднелись голые щиколотки и поношенные кеды. Рядом с ней дымился пластиковый стакан с лапшой быстрого приготовления.
Марк поднялся. Его шаги по ковролину были бесшумными, но девушка даже не вздрогнула. Она была полностью поглощена своим занятием: одной рукой она виртуозно орудовала пластиковой вилкой, а другой — быстро черкала что-то в потрепанном блокноте, зажатом между коленями.
— В правилах коворкинга, пункт 4.2, четко сказано, что прием пищи разрешен только в специально отведенной зоне столовой, — произнес Марк, остановившись у прозрачной двери. — И сидеть на рабочих поверхностях запрещено из соображений гигиены.
Девушка медленно подняла голову. У неё были огромные, чуть сонные глаза и прядь волос, испачканная чем-то синим — то ли краской, то ли чернилами. Она окинула Марка взглядом, каким обычно смотрят на выскочившее окно системной ошибки.
— А в правилах Вселенной сказано, что в три часа ночи занудство превращается в токсичный отход, — ответила она низким, чуть хриплым голосом. — Но ты же здесь, верно?
Она невозмутимо намотала лапшу на вилку.
— Меня зовут Марк. И я здесь работаю над проектом, который требует концентрации. Запах твоей... еды проникает сквозь вентиляцию. Это мешает.
— Привет, Марк-контроль-качества, — она спрыгнула со стола, и Марк заметил, что её пальцы действительно в пятнах угля. — Я Алиса. И если твой гениальный мозг отвлекается на запах «Доширака», значит, проект у тебя так себе. Настоящий драйв ничем не перешибешь. Даже глутаматом натрия.
Она кивнула на его рабочее место, где три монитора светились холодным сиянием.
— «A-Logic»? Так это ты тот самый робот Левицкий? Фаворит хакатона, который хочет заменить людей скриптами?
— Я хочу избавить людей от рутины, — сухо поправил он. — А ты, судя по скетчбуку, одна из тех дизайнеров, что рисуют красивые картинки, которые невозможно реализовать технически?
Алиса усмехнулась и, сделав шаг к нему, внезапно развернула блокнот. Марк ожидал увидеть интерфейс приложения, но вместо этого увидел злой и невероятно точный шарж. На рисунке человек, подозрительно похожий на Марка, был изображен в виде механического манекена, у которого вместо сердца — шестеренка, а из головы вместо мыслей вылетают нули и единицы. Под рисунком была подпись: «Оптимизация одиночества».
— Это не дизайн, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Это диагноз. Твой код идеален, Марк. Но в нем нет жизни. А значит, он умрет в первый же день, когда столкнется с настоящим человеком.
В этот момент у обоих в карманах одновременно завибрировали телефоны. Пришло общее уведомление из канала хакатона.
«Внимание всем участникам! Экстренное обновление условий финала. В связи с новыми требованиями инвесторов, обязательным модулем каждого проекта должен стать блок "Human-to-Human" — алгоритм, основанный не на логике, а на эмоциональном интеллекте и непредсказуемости человеческого выбора. Дедлайн прежний. Удачи».
В коворкинге повисла тишина. Марк смотрел в экран, чувствуя, как его идеально выстроенный мир дает трещину.
— Эмоциональный интеллект? — прошептал он. — Это же оксюморон. Эмоции нельзя алгоритмизировать.
Алиса громко и весело рассмеялась, отставляя пустой стакан лапши.
— Кажется, твой «чистый разум» только что выдал критическую ошибку, Марк. Добро пожаловать в мир живых людей. Тут пахнет специями и всё идет не по плану.
Она подмигнула ему и пошла к своему столу, оставив в воздухе запах дешевого бульона и дорогого парфюма, который Марк почему-то почувствовал только сейчас.
Марк вернулся к своему столу, но белые строки кода на черном фоне больше не казались ему упорядоченным войском. Теперь они выглядели как забор, за которым он прятался от реальности.
«Эмоциональный интеллект».
Слова в уведомлении издевательски мигали. Для Марка это было всё равно что приказать архитектору построить небоскреб из сахарной ваты. Эмоции — это шум. Это помехи, которые возникают, когда система работает нестабильно. Как можно оцифровать предчувствие? Или то, почему человек выбирает именно эту кофейню, хотя в соседней зерно объективно лучше?
Он украдкой посмотрел в сторону Алисы. Она уже не ела. Она стояла у панорамного окна, прижавшись лбом к холодному стеклу, и что-то быстро рисовала прямо на запотевшем от её дыхания участке. Её движения были резкими, порывистыми.
Марк открыл чистый лист в редакторе.
class HumanEmotion:
Пальцы замерли над клавишами.
def __init__(self, mood):
— Это не сработает, — раздалось совсем рядом.
Он вздрогнул. Алиса стояла за его плечом, бесшумно подкравшись в своих кедах. От неё пахло дождем и чем-то неуловимо цветочным — странный контраст с техническим запахом озона, который обычно стоял в коворкинге.
— Ты не можешь упаковать чувства в классы и методы, Марк. Это как пытаться поймать туман рыболовной сетью.
— У всего есть паттерн, — упрямо отозвался он, не оборачиваясь. — Радость — это всплеск дофамина и серотонина. Страх — кортизол. Если собрать достаточно данных о поведении пользователя, можно предсказать его эмоциональный отклик с точностью до девяноста процентов.