Олег Яковлев – Ольговичи (страница 2)
– Тако, князь.
– Вот я и смекаю: если кто из отроков твоих желает к нам присоединиться, лишним не будет. Вместе логово этих ворогов повоюем. А заодно и поможем обоз твой до Чернигова, а то и до Киева самого сопроводить.
–Тако, князь,– повторил раздумчиво Василий Бор.– Да токмо[24] где ты сих татей искать собрался посреди лесов дремучих?
–Есть у нас проведчики добрые. Да и кое-кого споймать удалось. Пятки подогрели, живо все стоянки разбойничьи выдали,– Всеволод-Кирилл криво усмехнулся.– Вот излуку пройдём, на восход[25] свернуть надобно, далее лесом идти. Ну, на второй день, полагаю, настигнем татей. Если только никто их заранее не упредит. А чтоб такого не случилось, спешить надо.
– Ну что ж. Предложенье твоё принимаю, князь. Клич брошу. Может, кто из отроков с тобою пойдёт.
Воевода Василий Бор был муж рисковый. Понимал, что могут обмануть его Ольговичи, но всё же надеялся на их благоразумие. Слишком силён был князь киевский, чтоб тягаться с ним. Кажется, князь Олег и его старший сын это хорошо понимали.
Созвал воевода отроков своих на скорый совет, объявил о предложении Ольговичей.
–Не коварное ли измыслили?– засомневался опытный седоусый варяг[26] Яким.
– Не думаю, – отвечал ему Василий Бор. – А вот дружина северская невелика. Любому ратнику, думаю, Ольговичи рады будут.
– Я пойду! – первым откликнулся Ивор.
Хотелось юноше вместо унылой, порядком надоевшей дороги оказаться в гуще схватки, сразиться с обнаглевшими татями.
Воевода это понял и слегка улыбнулся в ответ, впрочем, строго заметив:
– Наперёд не суйся, отроче. Отцу твому обещал я тя беречь!
Следом за Ивором согласились присоединиться к северской дружине ещё несколько отроков.
Свернув спустя пару часов езды с русла замёрзшей Десны, ратники углубились в лесную чащу.
Глава 2
На ночлег дружинники остановились на небольшой полянке посреди густого соснового леса. Места на всех не хватило, кое-кто расположился по соседству, под сенью дерев. Где возможно было, расставили отроки палатки-вежи. Заиграли весёлыми огоньками костры, на них наскоро готовили нехитрую еду.
Ивор вместе с воеводой Василием забрался в одну из веж под могучим деревом. Вытянув ноги к очагу и немного согревшись, юноша принялся расспрашивать воеводу:
– Ольговичи отца моего назвали ворогом первым. Почто тако? Чем он князю Олегу насолил?
–Видно, отроче, не рассказывал тебе отец, как он в полон попал, как бежал. Да, выпало на долю его немало!– со вздохом промолвил Василий Бор.– Совсем юным лишился он родителей, жил у дядьки своего Яровита в Чернигове. В те времена княжил там отец Ольгов, Святослав Ярославич. Но спустя недолгое время перебрался он в стольный Киев, Чернигов же отдал меньшому брату своему, Всеволоду, отцу князя Владимира. К нему на службу и перешёл отец твой вместе с Яровитом. После же кончины Святослава Ярославича сыны его стали у князя Всеволода черниговский стол оспаривать, и пошла усобица по земле Русской. Князь Олег половцев на Русь привёл, и стали они жечь и грабить. В одной из сеч попал отец твой, Дмитр Иворович, в полон, увели его поганые половцы в Крым, в Кафу[27], да продали в рабство греку одному. Но сумел Дмитр из неволи бежать, укрылся у купцов наших в Царьграде[28]. И случилось так, что там же в скором времени и князь Олег очутился. Говорят, обманом его ромеи захватили, по наущению Всеволода, да выслали на остров Родос, в ссылку. Там и провёл князь два года, прежде чем новый базилевс[29] ромейский, Алексей Комнин[30], его оттудова вызволил. И вот в Царьграде сей князь и отец твой повстречались и повздорили крепко. После князь Олег на Русь воротился, а отец твой в угры[31] отправился службу нести. Ну а потом… Ты малый совсем тогда был… приехал воевода Дмитр обратно на Русь, в Переяславль, стал служить князю Владимиру. Сперва Олег со Владимиром воевали, но затем примирились. Вроде как забыли князья обиды прежние, живут мирно промеж собой, вместе на половцев хаживали. Святославичи все земли своего отца бывшие получили, ну а князь Владимир по смерти Святополка стол киевский занял. И Олег со братьями тому помех не чинили.
– Кое о чём из твоего рассказа мне ведомо было, – кивая головой, промолвил Ивор. – Токмо вот не любит отец мой прошлое вспоминать. Однако, гляжу, Ольговичи-то, Глеб с Игорем, едва на меня с оружьем не наскочили. И коли б старший брат не вмешался, Бог весть, что бы случилось.
–Всеволод-Кирилл, тот поумнее. Понапрасну саблями махать да прошлое ворошить не стал,– отметил воевода.– Но, отроче, осторожно с ними со всеми быть нам надобно. О том помни. Ну, пойду я, сторожи[32] наши окрест лагеря проверю, да спать, верно, будем. С утра, думаю, поскачем татей ловить.
Звеня доспехами, которые так и не снял с себя после скачки, Василий Бор вышел из вежи, провалившись во тьму зимней ночи. Стало слышно, как за пологом вежи засвистел ветер.
Ивор долго сидел в молчании у очага, глядя на языки огня. Было на душе как-то тревожно, думалось уже, что зря, наверное, согласились они идти вместе с Ольговичами.
…Рано поутру ратники наскоро погасили костры, стали седлать лошадей. Всеволод-Кирилл вместе с давешним долгобородым ратником подъехали к Василию с Ивором.
Сверкали, отражая розоватый свет утреннего солнца, шишаки на головах.
–В ночь лазутчики наши воротились,– объявил старший Ольгович.– Село вятичское недалече, за холмами. И в селе том тати хоронятся, те, которые обоз рязанский пограбили две седьмицы[33] назад. Мыслю, покуда не очухались, налететь, порубать.
– Добро, – коротко отмолвил воевода Василий.
Всеволод-Кирилл одобрительно кивнул и повернулся к долгобородому: – Ты, Судила Иванович, левое крыло поведёшь. Под твоё же начало, воевода Василий, дам часть отроков своих. Они тебе путь укажут. Налетишь с правой руки, с косогора. Ну да увидишь. Брата Игоря с собой возьму, посредине ударю. Ну а Глеба ставлю под твоё начало, Василий. Так порешил. Ну, с Богом.
– Далеко ли селенье то? – спросил Василий Бор.
– Вёрст пять. Спешить нам надобно. Проведают о нас, уйдут. Потом в лесах этих ворогов не сыщешь. А летом по болотам да меж реками за ними гоняться – гиблое дело.
Поскакали конные ратники по ведомым одним северским лазутчикам тропам. Ветка сосновая больно ударила Ивора по щеке, юноша зло отмахнулся, вытер кровь рукавицей, помчался дальше, через овраги с замёрзшими на дне ручьями, сквозь чащи и бурелом.
Спустя недолгое время воевода Василий велел остановиться, резко вздёрнув десницу[34].
–Придержите коней!– приказал он.– Сторожко. Могли триболы[35] колючие вороги на тропах побросать. И вон впереди завал из лесин. Обойти надоть.
– Поздно, воевода! – крикнул один из северян, указывая вдаль.
Из-за засеки внезапно посыпались стрелы. Василий вздыбил коня и с ходу понёсся вперёд, увлекая за собой дружинников.
Стрелы сыпались откуда-то сверху и с разных сторон. Прикрываясь щитами, дружинники, спешившись, разбирали завал. За первой засекой оказалась вторая, а стрелы всё летели и летели, поражая людей и коней. Потеряв около десятка ратников, Василий Бор велел отходить и повёл, по указке лазутчика, отряд стороной, сквозь заросли.
– Вот топерича вборзе! – крикнул он, взмахнув мечом и ударив боднями скакуна.
Ивор и сам не понял, как лес вдруг расступился, они вылетели на простор, взобрались на крутой холм, откуда глазам открылось большое селение, окружённое тыном из плотно пригнанных друг к другу острых кольев. Кто-то из отроков бросил в ограду горящий факел, за ним полетел второй, третий. Видно было, как вдали слева из леса выскочили воины во главе с Судилой. Селение обволокло дымом. И вот уже окованный железом пόрок[36], заранее заготовленный северянами, с силой ударил по тыну, разметав в щепу несколько кольев.
Конники ворвались в село. И если ожидал Ивор увидеть возле изб оборуженных чем попало свирепых бородачей, то немало удивился, когда встречь им явились такие же конные люди в дощатых и кольчатых доспехах. У многих на лицах были маски-личины, затылки закрывали кольчужные бармицы[37].
Впрочем, удивляться Ивору было особенно некогда. Бой разгорался нешуточный. Вот налетел на него вражий ратник, ударил копьём, попал в червлёный щит, с силой дёрнул копьё на себя, назад, оба они повалились с коней наземь. Ивор успел вскочить первым, вырвал из портупеи меч, что было силы саданул ворога по голове. Слетела с татя личина, узрел Ивор перед собой окровавленное лицо, услышал злобное хрипение. Враг силился подняться, затем резко выхватил из голенища сапога острый тонкий клинок, замахнулся на Ивора. Лицо, молодое, с правильными чертами, по которому густыми струями текла кровь, искажала лютая злоба. Не успел тать ударить, опередил его снова Ивор, врезал наискось мечом по роже. Рухнул ворог в снег, прохрипев что-то неразборчивое.
Покончив с ним, Ивор вскочил обратно в седло. Он заметил, что бой в общем-то был почти окончен. У Всеволода-Кирилла под рукой ратников оказалось намного больше, чем было у него противников. Северские дружинники выносили из домов разноличную рухлядь[38].
–Это как раз сребро наше. Гривны[39] и шелка, которые с торга у булгар волжских[40] через Рязань везли,– говорил, обернувшись через плечо, воеводе Василию Всеволод-Кирилл.– Добре порубали мы сих хитников[41]. Вроде и полона почти что нету. Всего несколько людинов[42].