Олег Воля – Парагвайский вариант. Часть 2 (страница 23)
Меня только что пыталась раздавить многотонная тварь — и хоть бы хны. А долбаное сальто в момент отключения атрибута…
— Кажется, спину потянул… — я попробовал разогнуться и ойкнул. — Надо было вкладываться в Ловкость, а не в Интеллект.
И тут воздух зашумел.
Я поднял глаза. Огромное дерево, вырванное с корнем, летело прямо в меня. Тварь в агонии метала всё, что попадалось под руку.
Я отклонился назад, прогибаясь в больном позвоночнике под немыслимым углом. Ствол пронёсся в сантиметре от моего носа, обдав меня ветром.
— Фух… Это было близко. Надо будет включить йогу в тренировки.
Я выпрямился, игнорируя ноющую боль.
— Псих! Рядовая! Добивайте!
Мои питомцы бросились на ослеплённого и дезориентированного врага. Я подключился к процессу, точечно ударяя магией по оставшимся активным сердцам.
Одно за другим, они гасли. Тварь слабела. Её регенерация замедлилась, а потом и вовсе остановилась.
Финальный удар нанесла Рядовая. Она с разбегу вонзила ствол винтовки прямо в открытую рану на шее монстра.
Земля вздрогнула в последний раз, когда тварь упала.
— Готов, — констатировал я, подходя к туше.
Времени было мало. Как только ядра погасли, процесс распада пошёл с невероятной скоростью. Тварь начала гнить прямо на глазах.
Я сунул два пальца в рот и издал пронзительный свист, вложив в него магический импульс эхолокации, чтобы вызвать аистов.
Мои крылатые курьеры услышали зов и спикировали на поляну. Они принесли специальные контейнеры с заморозкой — я подготовился к вылазкам.
Я бросился к туше с ножом.
— Так, сердца… чёрт, рассыпаются! — я выругался, глядя, как кристаллы превращаются в пыль. — Не взять. Ладно, хрен с ними!
Я полоснул ножом по боку твари.
— Печень! Печень целая! Берём!
Я вырезал огромный орган и швырнул его в контейнер.
— Кровь! — я подставил специальный бутылёк под струю чёрной жижи. — Давай, давай… Ещё немного…
Тварь таяла, как мороженое на солнцепеке. Плоть стекала с костей зловонной жижей.
— Кожу! Хоть кусок! — я успел срезать лоскут с лапы, прежде чем она превратилась в слизь. — Эх, как мало времени! — с досадой воскликнул я, захлопывая крышку последнего контейнера. — Столько добра пропадает!
Через пять минут от величественного монстра остался только скелет. Огромный, белый, идеально чистый скелет, лежащий в луже жижи.
Я постучал ножом по ребру. Звонкий, металлический звук.
— А вот это — самое вкусное, — улыбнулся я.
Кости были невероятно прочными, насыщенными магией и древней силой. Они не сгнили. Наоборот, стали только крепче.
Псих, заметив, что враг окончательно повержен и превратился в удобный объект, деловито подошёл к огромной берцовой кости. Он обнюхал её, прицениваясь, а затем невозмутимо задрал заднюю лапу.
— НЕТ! — заорал я так, будто он собирался помочиться на произведение искусства. — Фу! Нельзя!
Псих замер, посмотрел на меня с укоризной, но лапу опустил. Видимо, решил, что пометит этот трофей позже, когда я отвернусь.
— Рядовая! Тащи на базу! Всё до последней косточки!
Это был джекпот. Я уже знал, что сделаю с этим материалом.
Я осторожно провёл пальцем по острию одного из ребер. Из этого можно сделать пули, которые будут прошивать любую броню, даже любой магический щит.
Моя рука непроизвольно потянулась к поясу, где пока было пусто.
— Под такое дело… — я прищурился. — Я даже готов заказать себе какой-нибудь особый пистолет. Чтобы соответствовал боеприпасам.
Я посмотрел на удаляющихся аистов, уносящих драгоценные органы, на Рядовую, которая взвалила на себя огромный череп, и на Психа, который всё-таки стырил какую-то мелкую косточку и теперь счастливо вилял хвостом.
Охота удалась.
В салоне неприметного серого седана пахло бензином и машинным маслом — запах, который Семён Петрович Орлов, он же Беркут, любил больше, чем аромат любого одеколона.
Он сидел на переднем пассажирском сиденье, лениво барабаня пальцами по колену. Рядом, за рулём, дремал Костыль. А на заднем сиденье возился с ноутбуком Глазок, их штатный техник, чей кибернетический имплант в темноте машины светился зловещим красным огоньком.
— Глазок, выруби ты эту иллюминацию, — буркнул Костыль, приоткрывая один глаз. — Светишь в затылок, как лазерный прицел. Нервирует.
— Это индикатор активности, — отозвался техник, не отрываясь от экрана. — Значит, система работает. И вообще, Коля, не ворчи.
— Да скучно просто. Тишина, как на кладбище. Даже подозрительно.
— Сплюнь, — отозвался Беркут. — Командир сегодня на выезде. Забрал с собой и макаку, и пса. Так что мы сегодня за главных.
— Хоть одна спокойная ночь, — сказал с заднего сиденья Глазок. — Я только датчики на периметре откалибровал. Чувствительность такая, что если комар пролетит — мы узнаем.
В этот момент ноутбук в его руках истошно запищал. На экране вспыхнула красная иконка.
— Вот тебе и комар, — хмыкнул Беркут, мгновенно подбираясь. — Что там?
— Проникновение, — Глазок быстро застучал пальцами по клавиатуре. — Сектор «А», главный вход. Вскрыли замок. Трое. Тепловые сигнатуры человеческие. Оружие… ну, что-то холодное точно есть.
— Грабители? — зевнул Костыль, потягиваясь так, что хрустнули суставы.
— Похоже на то. Шпана какая-то.
Семён Петрович усмехнулся. В его груди разлилось приятное тепло. Виктор уже провёл с ним несколько сеансов «реабилитации». Так что теперь он чувствовал себя… живым. Не развалиной, доживающей свой век, а хищником, почуявшим добычу.
— Ну что, гвардия, — сказал он, открывая дверь машины. — Пойдём, поздороваемся. Негоже гостей без внимания оставлять.
Они вышли из машины и неспешно, прогулочным шагом направились к клинике. Дверь была приоткрыта. Замок действительно был выломан — варварски, фомкой.
Беркут жестом показал: «Тихо».
Они бесшумно скользнули внутрь.
В приёмной, освещая себе путь фонариками телефонов, шарили трое парней в спортивных костюмах. Они уже успели перевернуть пару стульев и теперь пытались вскрыть кассу.
— Слышь, Димон, тут пусто! — шипел один. — Где бабки?
— Да ищи лучше! Должны быть! Тут народу тьма ходит!
— Может, комп заберём?
— А ты его потащишь? Тяжёлый же, зараза…
Беркут кашлянул. Громко и выразительно.
Троица подпрыгнула и резко развернулась. Лучи фонариков ударили ветеранам в глаза.
— Опа! — осклабился тот, что был за главного — тощий, с крысиным лицом и ножом в руке. — А это кто тут у нас? Дедушки заблудились?
Его подельники загоготали.