Олег Волков – Крысиными тропами. Том I. Синяя канарейка (страница 3)

– Швы едва сняли, – пояснил Изид Витальевич.

– Иначе говоря, перед нами всё тот же букет загадок и неясностей, что и с добровольцами Хабаркиным и Кассиным, которые, так сказать, «восстали» из «малахитовых надгробий»: – с мрачным юмором произнёс Михаил Владимирович, – старые шрамы и татуировки исчезли полностью, зато взамен появились новые. Костюмы младших научных сотрудников, в которых они легли в «малахитовые надгробья», так же остались целыми.

– Я даже больше скажу: – Изид Витальевич поднял указательный палец, – остались как новенькие. С брюк и курток не сошли даже складки от долгого хранения на складе.

Главный медик вновь аккуратно укрыл тело Остапа Завитаева белоснежной простынёй. Результат и в самом деле, мягко говоря, печальный. Всего в «малахитовые надгробья» удалось уложить пятерых добровольцев. Двое всё ещё там. Двое «воскресли», но в виде трупов. Казалось бы, долгожданный прорыв, Остап Завитаев, который самым первым лёг в «малахитовое надгробье», сумел вернуться живым. Но, как выяснилось при вскрытии, всё равно умер от ядерного загара. Николай Павлович качнул головой. Кто бы мог подумать.

– Ладно, – Михаил Владимирович махнул рукой, – оформляйте бумаги и готовьте тело к отправке.

– Покойника вернут родным? – спросил Изид Витальевич.

– Не мне решать, но это вряд ли, – ответил Михаил Владимирович. – Скорей всего ваши коллеги, Изид Витальевич, поиздеваются над покойным по полной программе, на «запчасти» разберут и по баночкам со спиртом разложат. Сами должны понимать: уникальный случай, человек умер от убойной дозы радиации. Это сколько диссертаций защитить можно будет. Где ещё такого найдёшь? А родным если что и вернут, так это горсть праха. Остап Завитаев прекрасно понимал, на что подписывался, земля ему пухом.

– Подождите, – Николай Павлович поднял руку. – У меня будет один вопрос, даже два.

Начальник проекта было направился прочь из смотровой комнаты, но остановился и вновь повернулся лицом к медику и вербовщику.

– Изид Витальевич, – Николай Павлович глянул на медика, – вот вы отметили, что у добровольца хорошо вылеченные рана на боку и перелом ноги. Да ещё рана на предплечье едва заросла. Не могли бы вы сказать, сколько лет было Остапу Завитаеву на момент смерти?

– Сорок семь лет на момент погружения в «малахитовое надгробье». Плюс год с лишним в «малахитовом надгробье». Итого, получается, – главный медик быстро прикинул в уме, – сорок восемь лет.

– Нет, вы меня неправильно поняли, – Николай Павлович качнул головой. – Представьте, что перед вами тело человека, возраст которого вы не знаете. Вы вообще ничего о нём на знаете. Однако вам нужно установить, сколько лет покойному. Я понятно излагаю?

– А, теперь я вас понял, – Изид Витальевич кивнул. – Не понимаю, зачем вам это нужно, но-о-о… Под таким углом… Это даже интересно.

Начмед вновь сдёрнул с Остапа Завитаева белоснежную простыню. Длинные гибкие пальцы главного медика вновь пробежались по остывшему телу. Изид Витальевич зачем-то приоткрыл покойнику рот, повернул голову с боку на бок и, под конец, особо внимательно ощупал его живот.

– Абсолютно точно возраст покойного я вам не скажу, – Изид Витальевич выпрямил спину. – Да и никто точно не скажет. Абсолютных методик не существует. А так покойному лет сорок пять – пятьдесят, ничего нового.

– Жаль, – Николай Павлович разочарованно выдохнул. – Очень жаль.

– Однако, – Изид Витальевич хитро прищурился, – ваша просьба навела меня на очень интересные мысли. Признаться, мне самому подобные размышления просто не пришли бы в голову.

– Изид Витальевич, не томите, – потребовал Михаил Владимирович.

Начальник секретного проекта так и не покинул смотровую комнату. Не иначе новоявленное исследование не на шутку заинтересовало его.

– Так вот, – продолжил Изид Витальевич. – Я прекрасно помню Остапа Завитаева ещё до погружения в «малахитовое надгробье». Отставной офицер ВДВ, всё ещё физически крепкий, однако годы жизни в отставке и пивко с креветками отложились на его талии слоем жира. Кроме того Остап Завитаев потерял былую физическую форму.

Однако здесь и сейчас, – рука начмеда легла на лоб покойного, – перед нами лежит совсем другой человек.

– Вы хотите сказать, – Николай Павлович тут же насторожился, – что это не Остап Завитаев?

– Нет, это Остап Завитаев, – поспешно уточнил Изид Витальевич. – «Другой» в смысле не другой человек, а не такой, каким был Остап Витальевич перед погружением в «малахитовое надгробье». Так отставному десантнику в последние года два-три пришлось восстановить былую физическую форму. Конечно, не до такой степени, каким он был в двадцать пять, но всё жё. Причём, смею вас заверить, речь именно о тренировке. Там…, – Изид Витальевич на миг задумался, – силовые упражнения с гантелями, марафоны с полной выкладкой и тому подобное. А не тяжёлый физический труд с лопатой или ломом. Кроме того, буквально незадолго до смерти Остап Завитаев питался весьма скудно. Его желудок пуст, так что он съел на свой последний обед я сказать не могу. Однако слой жира на его животе исчез практически полностью. И это именно последствие скудного питания, а не диеты и физических нагрузок.

Конечно, это всё можно списать на все прочие непонятные метаморфозы его тела, и, в целом, ничего не доказывают. Но…

– Спасибо, я вас понял, – Николай Павлович перебил главного медика. – Больше вопросов у меня нет.

– Рад был помочь, – на прощанье произнёс Изид Витальевич.

Вслед за начальником Николай Павлович покинул санчасть «Синей канарейки». Однако в коридоре Михаил Владимирович остановился и тихо произнёс:

– Я узнаю этот взгляд. Признавайся, что ты задумал?

– От вас ничто не скроется, Михаил Владимирович, – Николай Павлович с улыбкой развёл руки в стороны. – Но, всё же, не здесь, не в коридоре у всех на виду.

– Хорошо, пошли в мой кабинет, – тут же согласился Михаил Владимирович.

Кабинет начальника секретного проекта самый большой и просторный в подземной базе. У него имеется даже приёмная с мягким диванчиком для посетителей. Шурочка, секретарша Михаила Владимировича, лишь глянула на них, когда Николай Павлович вслед за начальником прошёл в кабинет.

– Садись, – толстый палец Михаила Владимировича указал на стул возле письменного стола.

Николай Павлович молча опустился на предложенное место. Между тем Михаил Владимирович грузно осел в мягком кресле с высокой спинкой и положил руки на столешницу.

– Выкладывай, – потребовал начальник.

– Видите ли, – осторожно подбирая слова начал Николай Павлович, – эксперимент с «малахитовыми надгробьями» дал совершенно непредсказуемые результаты. Чего только стоят все эти раны и шрамы на телах добровольцев, но при этом не просто целая, а буквально новенькая форма младших научных сотрудников.

– Ты ещё забыл сказать, что исследования космического корабля пришельцев в целом и полностью зашли в тупик, – мрачно добавил Михаил Владимирович. – Начальники в Москве стучат кулаками по столу и требуют либо какой-нибудь результат, либо наши головы.

– Ну, исследования космического корабля пришельцев не моя компетенция, – тут же выкрутился Николай Павлович. – С вашего разрешения, я продолжу.

Начальник секретного проекта лишь молча махнул рукой.

– Так вот, – Николай Павлович вновь собрался с мыслями. – Мы понятия не имеем, что происходит с добровольцами в «малахитовых надгробьях». А потому всё, что происходит с их телами и одеждой, кажется нам чудесами и глупостями. Как говорят в подобных случаях, этого не может быть, потому что не может быть никогда. Но!

Если разобраться, если копнуть глубже, то вся эта растерянность от того, что у нас просто нет вообще никаких версий. Пусть кривых и кособоких, неправдоподобных и вообще фантастических, но которые сумели бы объяснить хотя бы часть этих чудес и глупостей.

– И кое-какая версия у тебя, наконец, появилась, – закончил Михаил Владимирович. – Кстати, с чего это вдруг?

В голосе начальника чувствуется лёгкая подковырка, даже насмешка. Вот уже второй год, как добровольцы погрузились в «малахитовые надгробья», а каких-либо версий того, что там с ними происходит, как не было, так и нет.

– Помните, что сказал Остап Завитаев, когда только выбрался из «малахитового надгробья», но ещё не потерял сознание? – спросил Николай Павлович.

– Э-э-э…, – начальник замялся. – А это важно?

– Очень, – Николай Павлович кивнул. – Слова добровольца я запомнил точно: – Николай Павлович на миг задумался, – «Это игра. Компьютерная игра. Охрененная компьютерная игра, но мне удалось выбраться».

– Чушь какая-то, – Михаил Владимирович недовольно поморщился.

– Может и чушь, – Николай Павлович не стал спорить. – Вы смотрели фильм «Матрица»? Там Киану Ривз в главной роли снимался.

– Голливуд? Фантастика? Слышать слышал, может даже и смотрел, но не помню, – ответил Михаил Владимирович.

– Сюжет пересказывать не буду, да он для нас и не важен. Интересно другое: главный герой и прочие персонажи подключаются к охрененно мощному компьютеру и оказываются в так называемом виртуальном пространстве. Это как реальность, вплоть до мелочей, но на деле всё равно лишь полнейшая симуляция.

– А, припоминаю, – Михаил Владимирович кивнул. – Чёрные кожаные костюмы, через дома прыгают. Там ещё так красиво и неправдоподобно дерутся и стреляют. Подожди, – на лице начальника отразилась глубокая задумчивость, – ты хочешь сказать, что наши добровольцы оказались в неком виртуальном мире?