Олег Волков – Крысиными тропами. Том I. Синяя канарейка (страница 2)

«Малахитовые надгробья» потому и прозвали «надгробьями», что внешне они похожа на могилы, эдакие массивные бруски высотой в метр и с закруглённым верхом. Чтобы не прозевать момент выхода добровольца, возле каждого «малахитового надгробья» на стальном штативе установлена видеокамера.

Охранник слегка ошибся с выборкой времени. Пришлось немного подождать, прежде чем на экране полукруглая крышка «малахитового надгробья» поползла в сторону. Динамик тут же донёс тяжёлых вдох добровольца. Следом из широкой щели показались руки Остапа Завитаева.

От напряжения Николай Павлович скрестил пальцы на обоих руках. Но вот крышка отошла в сторону достаточно далеко, чтобы доброволец сумел выбраться наружу. Кажется, будто Остап Завитаев пьян в стельку. Отставной десантник тяжело дышит и качается из стороны в сторону. Но вот он собрался с силами, оттолкнулся от «малахитового надгробья», встал на ноги и выпрямился.

– Это игра. Компьютерная игра. Охрененная компьютерная игра, но мне удалось выбраться.

Динамик донёс хриплый, но довольно громкий голос Остапа Завитаева. Однако следом из добровольца будто выдернули стальной стержень. Отставной десантник кулём повалился на пол. Если бы не «малахитовое надгробье» у него за спиной, то Остап Завитаев грохнулся бы на пол и непременно раздробил бы себе затылок. А так он просто сполз и застыл бесформенной кучей.

Вот возле «малахитового надгробья» появились оба дежурных охранника. Секундная растерянность. Но вот один из них тут же вновь пропал из кадра, Николай Павлович машинально кинул, не иначе метнулся обратно в караулку позвонить и предупредить начмеда. Между тем второй охранник бережно уложил добровольца на пол и торопливо прощупал ему руки и ноги. Крови нет, переломов тоже нет.

– Довольно, – произнёс Михаил Владимирович, когда в кадре появился сам Николай Павлович. – И как это понимать?

Кажется, будто начальник «Синей канарейки» никому конкретно не обращается, однако Николай Павлович всё равно ответил:

– Пока никак, Михаил Владимирович, – произнёс Николай Павлович. – Добровольцев Хабаркина и Кассина «малахитовые надгробья» вернули в виде трупов. Остап Завитаев, по крайней мере, сумел выбраться сам. Надеюсь, Изид Витальевич дело своё знает крепко. Я предлагаю подождать, а после расспросить Остапа Завитаева, если получится, конечно, – на всякий случай уточнил Николай Павлович.

– Не, не получится, – вклинился в разговор охранник, что вывел на экран видеозапись. – Остапа из «малахитовой комнаты» вперёд ногами вынесли. Примета дурная.

– Не каркай, идиот, – тяжёлая ладонь Михаила Владимировича по-отцовски отвесила охраннику гулкий подзатыльник. – Но вы, Николай Павлович, правы: не будем пока строить никаких предположений. Изид Витальевич сам позвонит мне, когда ситуация прояснится.

– Согласен, – Николай Павлович кивнул.

И в самом деле строить какие-либо предположения, пока ситуация хотя бы немного не прояснится, не просто глупо, но и опасно. Выдвигать версии имеет смысл тогда и только тогда, когда собрана вся доступная информация. Но это дело начмеда, ему, как говорится, и карты в руки.

– Бдите дальше, там ещё двое осталось, – напоследок приказал охранникам Николай Павлович, когда вслед за начальником секретного проекта вышел из караульного помещения.

– Да, да, конечно, – охранники аккуратно закрыли за начальством дверь, кодовый замок выразительно щёлкнул.

О том, что устав караульной службы временно был сдвинут в сторону, лучше не вспоминать. Самое настоящее воскрешение Остапа Завитаева вызвало в подземной базе нехилый переполох. Когда всё немного улеглось, дежурные охранники сами, без начальственного окрика, вспомнили об уставе и закрыли дверь.

Глава 2. Семь бед

Николай Павлович настроился было на долгое ожидание. Пока начмед откачает добровольца. Пока Остап Завитаев окрепнет хотя бы до такой степени, что сможет говорить. Сколько пройдёт времени? Сутки? Трое суток? Но. Прошло всего четыре с небольшим часа, как в кабинете Николая Павловича раздался телефонный звонок. Серьёзным голосом, который не сулит ничего хорошего, начальник «Синей канарейки» потребовал быть через пять минут в санчасти.

– Наконец-то ты здесь, – недовольно пробурчал начальник секретного проекта.

– Явился сразу, как вы позвонили, – Николай Павлович аккуратно закрыл за собой дверь в смотровую комнату. – И зачем… – начал было Николай Павлович, но тут же осёкся.

Просторная смотровая комната ярко освещена, в воздухе витает ни с чем не сравнимый запах антисептиков. Вот так сюрприз, неприятный, Николай Павлович нахмурился. На длинном и широком столе из нержавеющей стали под белоснежной простынёй угадывается тело.

– Как же так получилось, Изид Витальевич? – Николай Павлович глянул на главного медика проекта. – Ведь, насколько мне известно, в вашем распоряжении имеется отлично оборудованная реанимационная палата. Неужели не сдюжили?

– Почему сразу не сдюжил? – Изид Витальевич гордо выпрямил спину и расправил плечи. – И вообще…

– Заткнулись оба, – Михаил Владимирович грозно сверкнул очами.

Николай Павлович и начмед послушно притихли.

– Изид Витальевич, – начальник проекта повернулся к медику всем своим массивным телом, – докладывайте. С самого начала и со всеми подробностями.

– Хорошо, – Изид Витальевич тут же успокоился и собрался с мыслями. – Пострадавший доброволец Остап Завитаев был доставлен в санчасть в глубоком обмороке. В себя он так и не пришёл и ничего не сообщил.

– Жаль, – невольно вырвалось у Николая Павловича.

– Попытки привести пострадавшего в чувство провалились, – продолжил главный медик. – Спустя двадцать восемь минут сердце пострадавшего остановилось. Попытки реанимировать пострадавшего так же закончились неудачно. У меня ушло почти три часа, чтобы понять, от чего же он умер, – ладонь Изида Витальевича легла на лоб трупа.

– Не томи, – потребовал Михаил Владимирович.

Начальник проекта и без того в дурном настроении.

– Понимаю, теперь вас интересует, от чего умер Остап Завитаев. Почему я так и не сумел его спасти.

В голосе медика сквозит насмешка, однако Николай Павлович не стал обращать на неё внимание.

– В это трудно поверить, но пострадавший умер от ядерного загара, – Изид Витальевич всплеснул руками.

– В смысле? – Михаил Владимирович, старый административный динозавр, так и не смог сдержать удивления.

– Иначе говоря, – как ни в чём не бывало продолжил Изид Витальевич, – пострадавший умер в результате очень сильного радиационного поражения. Будто в одних трусах по эпицентру ядерного взрыва пробежал. Я такое только в учебниках видел.

– Так, вроде, – Михаил Владимирович махнул над телом под белоснежной простынёй рукой, – в таких случаях от людей при ядерном взрыве только тени на стенах и асфальте остаются.

– Пожалуйста, не путайте очень сильное ионизирующее излучение с проникающей радиацией и световой вспышкой, – уточнил Изид Витальевич.

– Вы, лучше, скажите,– Николай Павлович ткнул в труп пальцем, – он не фонит?

– Нет, – начмед качнул головой. – И это ещё одна загадка. На теле, одежде и в лёгких радиоактивной пыли не обнаружено. Вообще не обнаружено, будто пострадавший прошёл самую тщательную санитарную обработку. Само тело фонит не больше обычного. Говорю же: мне потребовалось почти три часа, чтобы выяснить причину смерти.

Николай Павлович задумчиво нахмурился. В голове закружились очень неприятные мысли.

– Где его одежда? – спросил Николай Павлович.

– Вон, на столе, – Изид Витальевич кивнул в сторону большого стола у стены.

Обычный, можно даже сказать стандартный, набор. Николай Павлович расправил лёгкую куртку стального цвета и пощупал карманы – пусто.

– Костюм как новенький, – заметил Николай Павлович. – Я лично выдал его Остапу Завитаеву перед самым погружением в «малахитовое надгробье».

– И он его не носил. Если можно так выразиться, – пояснил Изид Витальевич.

– Другие повреждения на теле имеются? – Николай Павлович оставил одежду погибшего и вновь глянул на главного медика.

– Всё не так просто. Секундочку.

Из ящика стола начмед вытащил тонкую белую папку. Николай Павлович с первого же взгляда узнал в ней личное дело Остапа Завитаева.

– Перед погружением в «малахитовое надгробье» больше года тому назад, – Изид Витальевич распахнул папку и принялся шелестеть листами, – я лично осмотрел добровольца. Так, на всякий случай, я старательно записал все повреждения кожного покрова и татуировки.

Вот, смотрите, – Изид Витальевич рывком стянул с покойника белоснежную простыню и ткнул пальцем в левое плечо. – Здесь была татуировка с надписью «ВДВ» и рисунок. На запястьях и груди были ещё татуировки на ту же тему.

– Доброволец был отставным офицером ВДВ, – мрачно пояснил Михаил Владимирович.

– Да, да, я в курсе, – Изид Витальевич кивнул. – С тела покойного пропали все прочие шрамы, что доброволец получил ещё до погружения в «малахитовое надгробье». Зато взамен он обзавёлся новыми.

Вот здесь, – палец медика ткнулся в левый бок, – хорошо заживший шрам от пули. Наискось прошла, но выдрала кусок кожи. Перелом правой голени. Рентген показал, что и эта травма была хорошо залечена. А вот это, – Изид Витальевич поднял правую руку покойника, – наш доброволец получил незадолго до смерти.

Правое предплечье Остапа Завитаева и в самом деле украшает свежий едва заживший шрам. Вдоль красной полосы до сих пор видны мелкие точки.