Олег Волков – Деньги и просвещение. Том 2 (страница 2)
Окрестности Давизуна и в самом деле плотно заселены. Многочисленные деревни с деревянными домишками крестьян с треугольными крышами и рисовыми полями тянутся по обоим сторонам дороги. Лишь где-то там, на горизонте, угадывается тёмная громадина Шхуванского отрога. Тассунара, вообще-то, на три четверти горная страна, это Саян запомнил ещё по прошлой жизни. Почему и получается, что большая часть населения концентрируется в долинах.
Дорога под ногами больше всего похожа на широкую тропинку по среди рисовых полей, ну ни малейшего намёка на камень или кирпич. И ничего похожего на колею, хотя движение весьма интенсивное. Секрет прост – в Тассунаре на удивление очень мало колёсного транспорта. Только иногда для перевозки особо тяжёлых грузов, например, камней или брёвен, используют большие фургоны с широкими и высокими колёсами. За два с половиной года жизни в Давизуне Саян видел такие от силы раз пять.
Крестьяне традиционно таскают свои пожитки на собственном горбу в больших коробах либо на длинных шестах. Путники побогаче, чаще всего самураи, передвигаются верхом. Остальных таскают в паланкинах, специальных закрытых носилках, крепкие парни в набёдренных повязках.
– Гап! Гоп! Гап! Гоп! – раздались за спиной ритмичные выкрики.
Саян тут же прижался к обочине. Мимо резво проскочил паланкин, маленький домик с покатой крышей на длинном толстом шесте. Носильщики в одних набёдренных повязках бегут почти не сгибая ноги. Монотонная речёвка задаёт ритм. Саян улыбнулся, у переднего носильщика, самого крепкого и здорового парня, спина и плечи покрыты синими татуировками. Не иначе у него были проблемы с законом.
В подобных паланкинах жутко неудобно. Трясёт как на бешеной кобыле. Зато быстро. Носильщики часто меняются на почтовых станциях вдоль дорог. Так что паланкин, по местным меркам, весьма быстрое средство передвижения, особенно если нужно добраться до какого-нибудь города вдали от морского побережья.
Да-а-а… Саян в очередной раз поправил тонкие лямки. Если в Давизуне всё же заметны веяния времени, то в сельской местности Тассунара осталась такой, какой была больше пяти сотен лет назад. Ничегошеньки не изменилось. Хотя…
На развилке двух дорог Саян остановился. Та, что поуже, сворачивает в сторону большой группы крестьянских домов в окружении бамбуковых зарослей. Заметно возросла численность населения. Стен Давизуна уже не видно, а деревни и поля всё тянутся и тянутся по обоим сторонам дороги сплошной полосой. Раньше такой плотностью мог похвастаться разве что Абреф, прежняя столица Тассунары.
Как же жарко. Саян, прямо рукавом курки, смахнул со лба пот. Как будто и впрямь простой крестьянин, который что-то там краем уха слышал об этикете. Образованный и воспитанный торговец непременно воспользовался бы платочком. Только и платочек, и кимоно торговца остались в Давизуне.
Действительно жарко. Гепола перевалила за полдень. Бодрым шагом Саян отмахал не меньше двух десятков километров. Не удивительно, что желудок недовольно урчит, а горло дерёт жажда. Впрочем, вот и отличное решение обоих проблем.
Недалеко от очередной развилки дорог стоит небольшая чайная, просторный навес на тонких квадратных столбах. На широкой вывеске нарисован зелёный чайник, а под ним надпись для более образованных посетителей: «Чайная Накса». Как несложно догадаться, Накс – владелец чайной, скорей всего простой крестьянин.
Деревянные настилы в тассунарских домах заменяют полы. Чтобы сэкономить время и не снимать лишний раз пыльные сандалии или гэта несколько посетителей присели прямо на край настила. В основном крестьяне в точно таких же как у Саяна коротких штанах и куртках. Остроконечные соломенные шляпы небрежно валяются рядом. В глубине чайной потрескивает большой очаг, над пламенем висит сразу три закопчённых чайника.
А какие ароматы. Саян осторожно опустил тяжёлый короб на землю и с наслаждением распрямил спину, словно гора с плеч. Кажется, подпрыгни, и тут же улетишь в небеса.
Конечно, можно подняться на деревянный настил. Пара низких столиков сиротливо стоят недалеко от очага. Только для этого придётся снять соломенные сандалии. Подниматься на деревянный настил прямо в сандалиях или гэта не принято. Таким образом можно нанести оскорбление хозяину дома. Лучше не отбиваться от коллектива и присесть на край настила, заодно можно будет вытянуть ноги. Кстати, Саян с интересом глянул на посетителей, отличная возможность проверить, насколько хорошо он вжился в роль тассунарца.
– Чего желаете? – рядом появилась официантка, давно немолодая женщина в опрятном сером кимоно.
– Чашку зелёного чая и сладкое печенье. Есть такое? – кончиками пальцев Саян потёр зудящие после узких лямок плечи.
– Конечно, сейчас принесу, – официантка с поклоном отошла.
Саян с улыбкой глянул немолодой, но опрятной, женщине вслед. За два с половиной года жизни в Давизуне как-то успел позабыть, что официантка не обязательно должна быть красивой молодой женщиной. Чайная Накса не может похвастаться богатой клиентурой. Не исключено, что чай и закуски посетителям подаёт жена Накса, либо его мать.
Рядом неторопливо потягивает чай мужчина лет сорока – пятидесяти с крепкими руками и загорелым лицом. Судя по добротному кимоно почти белого цвета и почти новеньким деревянным гэта далеко небедный крестьянин. Рядом на земле поклажа – два холщовых тюка на длинной палке. Про себя Саян довольно потёр руки – отличный собеседник.
– Скажите, пожалуйста, – Саян вежливо склонил голову, – далеко ли до деревня Урандая и правильно ли я иду?
Урандая – небольшая деревенька примерно в сорока километрах от Давизуна. Саян выбрал её в качестве официальной цели похода за пределы города.
– Да, вы идёте правильно, – крестьянин опустил наполовину пустую чашку на деревянный настил. – Вы, как я вижу, торгуете?
– Да, да, вы правы, уважаемый, – Саян торопливо кивнул. – Я торгую ножами, горшками и кружками. Ещё у меня имеется отличный заварочный чайник. Не желаете? Отдам совсем недорого.
Саян подтащил короб ближе и вытащил связку дешёвых ножей. Если уж изображать из себя коробейника, то на все сто. А какой же коробейник упустит возможность сбыть товар случайному собеседнику?
– Нет, нет, – крестьянин торопливо подхватил чашку с зелёным чаем, – не сомневаюсь в отменном качестве вашего товара, уважаемый, только мне ничего не нужно. У себя, в Меяне, я сам держу небольшую лавку. Чего, чего, а ножей и чайников у меня более чем достаточно.
– Очень жаль, – с наигранной досадой Саян захлопнул короб.
На самом деле это хорошо, что у собеседника оказалась собственная лавка. Для маскировки Саян прихватил всего лишь одну связку ножей и один заварочный чайник. И то и другое не самого лучшего качества. А то, чего доброго, и в самом деле купят.
– Ваш чай, уважаемый.
Немолодая официантка опустила рядом с Саяном узкий деревянный поднос с большой чашкой зелёного чая и маленькой тарелочкой с тремя овальными печеньями, по форме и размеру похожие на золотые кобаны.
– Благодарю вас, – Саян подхватил горячую чашку.
После долгой дороги под палящими лучами Геполы чашка горячего зелёного чая показалась божественным нектаром. Саян откусил сразу половинку печенья. Ого, на рисовой муке с мёдом, как вкусно.
Было бы очень здорово перекусить как следует, навернуть чашку другую риса с маринованной редиской, но нельзя. Впереди ещё много километров. Полный желудок подобен тяжёлому камню за спиной. А короб и без того весит немало. Саян поднял руку и выразительно щёлкнул пальцами.
– Уважаемая, – Саян вытащил из-за пазухи кошелёк, маленький мешочек с завязками, – чай и печенье были восхитительными. Сколько с меня?
– Два дзэни, – официантка улыбнулась.
– На обратном пути обязательно загляну к вам ещё разок, – Саян опустил в протянутую ладонь две медные монетки.
Господи, как же не хочется вновь взваливать на плечи тяжеленную ношу. Саян с кряхтением закинул короб на спину. Едва он вышел из-под навеса, как Гепола, будто в отместку, тут же выплеснула на него ушат зноя. Чашка зелёного чая тут же выступила на лбу обильной испариной. И зачем, спрашивается, он попёрся в дальнюю дорогу в разгар лета? То ли дело путешествовать весной, когда снег уже сошёл, а Гепола ещё не превратила дороги в длинные полосы пыли. Понятно почему, Саян криво усмехнулся – время, время поджимает. Либо он, либо Ридоу Райден до следующей весны не дотянет.
Впрочем, всё не так уж и плохо, ноги быстро втянулись в привычный ритм. Небольшая проверка удалась на славу: ни зажиточный крестьянин, ни официантка так и не раскусили в нём иноземца. Был риск, что крестьянин начнёт выспрашивать, откуда Саян родом, из какой местности и почему столь странный говор. Но обошлось. Тассунара как государство существует больше тысячи лет, но единого тассунарского языка нет до сих пор. В разных концах островной империи в ходу свои диалекты, которые иногда сильно отличаются друг от друга.
До вечера, до наступления долгожданной прохлады, Саян бодрым шагом отмахал ещё с десяток километров. Чем дальше от Давизуна, тем местность вдоль дороги становилась всё более и более пустынной. Если возле города поля и деревни тянулись сплошной полосой, то теперь между отдельными поселениями всё чаще и чаще встречались обширные кедровые рощи и холмы.