Олег Волховский – Царь нигилистов - 6 (страница 7)

Самое прикольное, что «Русский вестник» выходил под редакцией будущего ретрограда Каткова.

Саша подумал, что хроноаборигенам мало надо.

Зато было что обсудить с Кропоткиным, которого в пятницу вечером Саша пригласил к себе на чай.

Петя тут же заметил на письменном столе «Русский вестник» с густо торчащими из него закладками.

– Статья Безобразова? – поинтересовался он.

– Конечно, – кивнул Саша. – Честно говоря, не вполне понимаю, от чего весь сыр-бор. Автор совершенно ничего нового не написал.

Они сели за чайный столик, и Саша налил другу чай.

– Мне уже мой старший брат разобрал в письме одну за другой все четыре части, – сказал Кропоткин. – Безобразов ратует за отмену привилегий дворянства, самоуправление вместо бюрократии и юридическое государство вместо полицейского.

– «Юридическое государство» – отличный термин, конечно, – заметил Саша. – Вместо «верховенства закона». Подписываюсь под каждым словом. Единственно, с чем можно поспорить, это с тем, что парламентариям не нужно платить. Тогда у нас там будут одни рантье, потому что даже промышленнику или землевладельцу надо своими делами управлять, а это время. И, если заседать в парламенте, ему надо кому-то передавать управление, то есть становиться рантье. А рантье не самый компетентный человек в госуправлении, ибо ничего не делает.

– А если парламентариям платить, они будут зависимы от государства, – сказал Кропоткин.

– Это верно. И в этом большая опасность скатывания к диктатуре. Особенно, в незрелых демократиях. А если им не платить, их скупят частные лица. И в этом большая опасность приватизации государства.

– Не всякого можно купить, – поморщился Кропоткин.

– Не сомневаюсь, что тебя нельзя. Но ты уникален.

Кропоткин усмехнулся.

– Безобразов, кстати, понимает проблему, – продолжил Саша. – Он понимает, что нельзя опираться на людей, готовых идти в тюрьмы и ссылки ради убеждений. Неподкупных мало. Помещика, не купишь за две копейки (если это, конечно, не Плюшкин), а за дворец в Ницце почему нет?

– Всё-таки ты – циник, – припечатал Петя.

– Я реалист, – возразил Саша. – И понимаю, что так называемая «состоятельность» ни от чего не спасает. Поэтому и имущественных цензов быть не должно. Поскольку у людей небогатых есть не только таланты, что признаёт Безобразов, но и свои интересы.

– Он ничего не говорит о цензах, – заметил Кропоткин. – Наоборот, считает, что не должно быть искусственных препятствий.

– Да, мутная статья. Если бы у нас планировались выборы в парламент, её можно было бы рассматривать, как агитационную: «Голосуйте за богатых! Только они могут быть независимы!» Но так как выборов в ближайшей перспективе не видно, равно, как и парламента – о чём вообще речь?

– Он не говорит: «парламент».

– Угу! «Самоуправление». Отличный эвфемизм. Можно ещё сказать: «административно-хозяйственное управление». От одного предводителя дворянства такое слышал. Вообще, мне жаль цензора, который это пропустил. Не моя конституция, конечно. Но она и ходит в списках.

– Кстати о цензуре! – вспомнил Кропоткин. – Я твою книгу прочитал.

Речь шла о черновике «Мира через 150 лет», который Саша всучил другу ещё в ноябре, но всё не было времени встретиться.

– Думаешь не пропустят? – спросил Саша.

– Разве что с пустыми страницами, – улыбнулся Кропоткин.

– А как оно вообще?

– Фантастика!

– Что самое удивительное? – поинтересовался Саша.

– «Освоение космоса».

– А! Сказал Саша. Я тебе картинки покажу. Будущий академик Крамской нарисовал мне суперские иллюстрации.

– Точно будущий академик?

– Абсолютно! Достаточно посмотреть на его рисунки. Вон, кстати, на стене: «Москва-сити».

«Москва-сити» в рамочке висела над письменным столом. Кропоткин даже встал с места и подошёл, чтобы посмотреть поближе.

– Маленькая чёрная штука на фоне заката – это вертолёт, – объяснил Саша.

– Я помню про вертолёты, – кивнул Кропоткин. – Они у тебя в книге есть.

– Туристов катают, – продолжил Саша. – Можно посмотреть на Москву с высоты птичьего полёта. Дорого, правда.

– Ты что катался? – усмехнулся Петя.

– Не-а. Чего зря деньги мотать! С самолёта почти тоже самое.

– Я помню про самолёты, – сказал Кропоткин. – А в Питере такое будет?

– Конечно. «Лахта-центр».

– В Лахте? А почему там?

– Ну, красиво же! На берегу Финского залива. Будет в воде отражаться. Представь себе этакую стоэтажную иглу из стекла и металла.

Кропоткин посмотрел странно.

– Я не сумасшедший, – усмехнулся Саша. – Представь себе, что ты попал в средневековье и описываешь европейскую железнодорожную сеть королю Артуру. «Чего-чего? – спрашивает король Артур. – Сами ездят? Без лошадей? В кандалы его! Он умалишённый!»

Петя усмехнулся.

– Но фантазия у тебя необыкновенная! Это «небоскрёб» называется, да?

– Ага!

Саша вытащил из-под стола коробку с материалами для будущего издания и стал одну за другой показывать другу иллюстрации Крамского.

Надолго задержался на рисунке «Вид на Землю с поверхности Луны». Надо бы попросить Крамского сделать авторскую копию, чтобы на стенку повесить. И нарисовать «Лахта-центр». Саша живьём его не видел, ибо не был в Питере с 1989 года. Но на картинках где-то встречал. Так что описать мог.

– Марсоход чем-то похож на жука, – заметил Кропоткин.

– Должен быть устойчивым, – объяснил Саша. – Как думаешь, будут мою книгу читать?

– Саш, цензура не пропустит.

– Да, ладно! Что-нибудь пропустит.

– Ты государю собираешься показывать?

– Не сейчас, пусть папа́ остынет после статьи Безобразова.

Вернулись за чайный столик.

– Необычные у тебя картины на стенах, – заметил Кропоткин. – Даже без «Москва-сити».

– А, импрессионисты! Это новое французское искусство, самые первые работы. Через полтора века будут стоить миллионы. Если нас свергнут, мои внуки не умрут с голода.

– Мальчик, который ест вишни, то ли смеётся, то ли хочет заплакать.

– А это подмастерье художника, – объяснил Саша. – Он повесился в 15 лет. Но картина мне нравится. Автор прославится в течение нескольких десятилетий.

– У тебя ошибки в твоей книге есть, – перевел разговор на другую тему Петя. – Ты уж извини.

– Толстые книги не бывают без ошибок, – признался Саша. – Я Гроту дам вычитать на предмет правильной расстановки ятей. Ты давал кому-то читать?

– Нет, но я о ней рассказывал.

– Ну, всё! Теперь издание в «Вольной русской типографии» совершенно неизбежно.

– Не надо было?