Олег Волховский – Список обреченных - 1 (страница 5)

– Моды диагностические М-сто, – прочитал Андрей. – Показания к применению: снятие карты нейронной сети. Время жизни: 48 часов.

– Это время жизни модов, – пояснил Олег. – Потом они гибнут и постепенно выводятся из организма. Кроме диагностических, есть еще коррекционные моды. Они живут значительно дольше и умеют не только читать, но и писать и стирать. Пока они нам не нужны, но у меня сильные подозрения, что понадобятся. Кстати, если Вы решаетесь на коррекцию, лучше сразу ввести коррекционные моды. Карту они тоже умеют снимать, а неприятная процедура будет одна, а не две. Что Вы об этом думаете?

– То есть, чтобы корректировать память нужны коррекционные моды?

– Вы хотите редактировать память?

– Да, стереть кое-что.

– Понятно. Это незаконно, и я этого делать не буду.

– Ладно, тогда диагностические.

Альбицкий вынул из упаковки две красные полупрозрачные, продолговатые таблетки. Проглотил и запил водой.

– Теперь ложитесь, – сказал Олег. – Препарат начнет действовать, тогда мы введем моды.

Альбицкий подчинился.

– Андрей, руку на подлокотник, – скомандовал Олег Николаевич. – Марина, свет!

На потолке вспыхнули бестеневые лампы.

– Как себя чувствуете? – спросил Олег.

– Как у зубного врача.

– Руку ладонью вверх. Ну, вены хорошие. Приятно видеть человека, который никогда не встраивал в свой нейромедиаторный обмен всякую гадость.

Олег вытянул из-под подлокотника широкий репсовый ремень и застегнул его на запястье у пациента.

– Зачем? – спросил Андрей.

– Все хорошо, – сказала Марина. – Под воздействием кондактина человек может вести себя неадекватно. Тогда трудно попасть в вену.

Такой же репсовый ремень Олег закрепил на плече Андрея, выше локтя. Слегка затянул.

– Не больно?

– Немного.

– Потерпите, самое неприятное состояние длится максимум четверть часа.

– Очень жарко, – сказал Андрей, – можно окно открыть.

– Угу, – сказал Олег, – и туже затянул репс на запястье пациента.

Альбицкий задышал чаще, на лбу его выступил пот.

– Пора, по-моему, – сказала Марина.

– Еще минутку, – возразил Олег Николаевич.

– Окно, пожалуйста, – взмолился Андрей, пытаясь свободной левой рукой расстегнуть пуговицы на рубашке. Рука предательски дрожала.

– Осталось чуть-чуть, – сказал Дмитрий. – Введем моды – все откроем.

– Дима, шприц.

Ассистент вынул иглу из пластиковой упаковки, присоединил к шприцу. Ампула глухо сломалась в его руках, поршень пополз вниз от деления к делению, жидкость заполнила цилиндр.

Марина дезинфицировала будущее место укола. Олег надел медицинские перчатки и взял шприц, поданный ассистентом.

Андрей заметался по изголовью, на рубашке под мышками выступили крупные пятна пота.

Олег Николаевич ввел иглу и нажал на поршень шприца.

– Дима, включай.

Одновременно матово-синим засветился биопрограммер на потолке и экран компьютера. Там на таком же синем фоне возникли белые цифры секундомера.

Наконец, Олег вынул опустевший шприц и приложил кусочек ваты к месту укола. Ослабил ремни.

– Олег Николаевич, – с трудом выговорил Андрей пересохшими губами, – вы же ввели моды, можно окно открыть?

– Ввели в вену, – ответил Олег. – Это не конечное место назначения.

– Пять минут осталось потерпеть, – сказала Марина. – Все под контролем.

Олег нащупал пульс на горячем влажном запястье пациента.

– Даже меньше, – сказал он. – Будут в лобных долях, и можно будет открыть окно, пить и есть мороженое. Смотрите на экран.

Под секундомером появилась еще одна светлая прямоугольная табличка: «Температура: 41,0. Пульс: 200».

– Все работает, – сказал Олег. – Это сигнал с модов. Но они пока в крови. Смотрите, двадцать три секунды на секундомере сравняются, будет интересно.

На таймере было двадцать. На двадцати трех он уменьшился вдвое и уехал в нижний правый угол экрана, над ним встал прямоугольник с температурой и пульсом. А весь экран заняла координатная сетка из светло-зеленых тонких линий. В левой части сетки вырос узкий красный протуберанец, отполз правее, и его место занял следующий. Над графиком появилась цифры в процентах: один, два, пять, десять.

– Это процент модов, дошедших до цели. Проникнув в мозг, они передают сигнал на биопрограммер. Как только перевалит за пятьдесят, температура начнет падать, пульс тоже.

Процент рос быстро. На сорока шести секундах было уже пятьдесят. И температура впервые дернулась: 40,9. Пульс 180.

Таймер отбил минуту. Процент: восемьдесят. Температура упала уже до сорока, пульс до ста пятидесяти.

– Интересно, сколько мы потеряем? – задумчиво проговорил Дима.

– Пока проходят, – сказал Олег Николаевич.

На отметке восемьдесят пять секунд, весь прямоугольник экрана окрасился красным и на нем возникла крупная белая надпись: 100%.

– Супер! – сказал Дима. – Я так не умею.

– Ну, это же Олег, – улыбнулась Марина и пошла открывать окно.

В кабинет ворвался влажный воздух, пахнущий нарциссами и грозой.

Пациент задышал ровнее.

Температура быстро падала, пульс тоже.

– До тридцати девяти с половиной достаточно довести, – сказал Олег. – Андрей, в следующий раз будет легче.

– Следующий раз? – простонал пациент.

– Будет положительное психологическое заключение – будет следующий раз, – беспощадно отрезал Олег. Надо будет ввести коррекционные моды.

– Андрей, можно водички попить, – сказала Марина.

Дмитрий освободил от ремней его руку.

Альбицкий жадно припал к стакану с водой.

– Спасибо. Можно еще?

Температура его уже упала до тридцати восьми с половиной, пульс до восьмидесяти.

Когда Андрей допивал второй стакан, пульс был семьдесят.