Олег Волховский – Четвертое отречение 2 (Люди огня) (страница 5)

– Вот!

Дауд поднялся на ноги. Так он смотрелся еще колоритнее. Свободный конец белой чалмы свисает почти до пола, из-за пояса торчит кинжал в богатых ножнах. Рукоять украшена драгоценными камнями. Я засомневался насчет брата и сестры.

Вошла женщина в парандже. Подала руку Дауду. С отвращением откинула чадру и бросила под ноги. Принц посмотрел на нее с осуждением. Под чадрой обнаружилась Мария.

– Марк, привет. Курить есть? Эта занавеска жутко мешает.

Зажгла предложенную Марком сигарету. Дауд нахмурился.

– Да не сверли ты меня взглядом! Ваша Аиша дымит хуже меня, как паровоз.

Принц надулся.

– Вы общались? – спросил я.

– Еще бы! Пришла знакомиться со «старшей женой». Красивая сука!

Дауд побледнел, вскочил на ноги и схватился за рукоять кинжала.

Я протянул вперед правую руку ладонью вниз и стал двигать ею, словно гладя кошку.

– Видишь, женщина не в себе.

Дауд сел, но отвернулся.

– Почему Махди до сих пор с ней не развелся? – пробубнил он себе под нос.

– Это я с ним развожусь, а не он со мною.

– Маш, а ты не погорячилась? – примирительно сказал я. – Это же только политический союз.

– Как же, политический! Вы не видели ее без паранджи!

– Уж не порть ты ему политику, – попросил Марк. – Они здесь не поймут. Скажут, какой он царь, если с собственной женой справится не может. Не нужен ему скандал.

– Что-то я не помню, чтобы мы венчались.

У Дауда глаза стали по железному рублю каждый.

– А об этом вообще лучше не упоминать, – заметил Марк. – Правда, принц? Как это у вас воспримут?

– Плохо, – сказал Дауд и закурил.

– Ну, вы мне еще мораль почитайте! – фыркнула Мария и тоже затянулась.

У меня начинала болеть голова. Что за мука быть в одной комнате с тремя курильщиками!

– Знаешь, Маш, ты же не только женщина, ты апостол. Ты служишь ему так же, как и все мы. И не имеешь права предавать, – жестко сказал Марк.

И тут Мария заколебалась. Даже сигарета замерла между пальцев. Так и дымилась. Я уже думал, что она скажет: «Марк ты прав, я забылась, я возвращаюсь».

И тут земля заходила у нас под ногами.

За последний год я попривык к землетрясениям и даже не испугался. Мигом оценил опасность палатки. Никакой опасности. Даже не рванулся к выходу. Спокойно опустился на ковры, пережидая толчок.

Варфоломей присылал мне по электронной почте свои многочисленные графики. Зависимость числа землетрясений от времени. По регионам, по месяцам. Частота техногенных катастроф, авиакатастроф. Частота наводнений и пожаров. Все кривые упорно ползли вверх.

Он просил у меня совета, как у математика, экспертной оценки. Говорил, что дилетант в статистике.

Да, конечно. Я ответил, что такие зависимости объясняются, скорее всего, неравномерностью информации. Чем ближе к нам по времени, тем больше фактов. Старая информация теряется, что создает иллюзию увеличения числа событий. Любых. Я посоветовал ему исследовать что-нибудь индифферентное и тоже построить график. Например, число концертов известных музыкальных групп в зависимости от времени.

Пару дней назад он прислал мне новые графики. Концертная кривая тоже ползла вверх, но далеко не так круто, как остальные. Тогда я не придал этому должного значения. Зато теперь задумался.

Пока гром не грянет…

Пока земля не затрясется…

Земля перестала трястись, и мы вышли из покосившейся палатки.

Прямо перед нами уползал под землю танк. То есть я сначала увидел танк, а потом уже гигантскую трещину, в которую он погружался.

И тут опять замотало. В тридцати шагах впереди дрогнули вертолеты и стали погружаться. Я вспомнил о пилоте и своей охране и бросился было к ним, но услышал крик.

Обернулся. Ко мне стремительно приближалась еще одна трещина, раскрываясь, как пасть. А в тещину сползал Дауд. Я схватил за руку Дауда. Принц был далеко не хилым парнем. Зато не собирался умирать и помогал мне изо всех сил.

– Теперь мы братья, – сказал он, оказавшись на твердой земле. – Что бы ни случилось, я твой младший брат.

И он обнял меня.

Рядом стоял Марк и растерянно оглядывался.

– Мария!

Я не успел понять, что с ней случилось. Впереди раздался треск. Это ломались, погружаясь в землю лопасти винтов вертолетов.

Наконец, все стихло.

Глава 3

Мы ехали по пыльной дороге по направлению к Газни. Даудов джип, в котором были и я с Марком, сопровождали еще два джипа и бронетранспортер с «родственниками».

Марию мы так и не нашли. Ни живой, ни мертвой. Впрочем, я сомневался, может ли умереть принявший причастие смерти.

Двое суток мы занимались последствиями землетрясения. Улететь мы все равно не могли, так как вертолеты накрылись в буквальном смысле слова и весьма толстым слоем земли.

Я не брезговал никакой работой, в том числе помощью врачу, единственному на «племя». А так как я не медик, помощь моя в основном заключалась в подсобной работе. Сначала врач смотрел на меня с удивлением, но потом смирился. Зато не смирился Дауд.

– Ты же уважаемый человек! Как ты можешь этим заниматься!

Я обратил внимание на отношение остальных членов племени. Брезгливое удивление. Ничего себе! Я надеялся достичь противоположного результата. Ладно, будем знать. Надеюсь, я еще не окончательно уронил свое достоинство в их глазах.

– Найми слугу, – уговаривал Дауд. – Я тебе хорошего порекомендую. И недорого.

– Подумаю.

Эммануил на нас пока не вышел, хотя вычислить наше местопребывание не составляло труда. Значит не до того.

Связь не работала: ни сотовые телефоны, ни обычные. Можно было постараться связаться с Господом самим, но как сказать ему об исчезновении Марии?

Выход предложил Дауд. Скорее суррогат выхода.

– Я хотел бы посоветоваться со своим пиром, – заявил он.

– Ты, что суфий? – удивился я.

– Да, мурид.

– О, Господи!

– Не всякий мурид – член движения Муридан.

Газни оказался пыльным восточным городишком, хуже Иерусалима. Зелени почти нет, вокруг те же безрадостные рыжие горы, что и возле Кабула. Окраины бедные. Множество развалин. Город несколько раз переходил из рук в руки, и только два дня назад был отвоеван Даудовым племенем (по коему поводу и был пир).

Мы проехали несколько приличных домов. Современных, но с местным колоритом. Белые с многочисленными арками. И оказались в историческом центре, производившим впечатление термитника. Высокий холм. Глинобитные дома с кривыми стенами по склонам и цитадель на вершине.

Даудов пир обретался в мечети недалеко от «термитника». Мечеть была много лучше исторического центра. Голубые расписанные ворота и такие же минареты. Она напоминала шлем, окруженный четырьмя копьями, врытыми в землю остриями вверх.

Пир жил не совсем в мечети, а в помещении при мечети, называемой «ханака». По-нашему монастырь.