Олег Ветров – Сердце, съеденное зимой (страница 5)

Он смотрит секунду, отступает в сторону.

— Входи.

Внутри дом пахнет дымом — не сигаретным, печным, горьковатым, — мятой и старой древесиной. На стенах — саамские узоры, вышитые на грубой ткани, красные и синие нитки, геометрические фигуры. На полках — камни, коряги, амулеты из оленьей кости. Никогда не была у него дома, но выглядит так, как представляла.

— Садись, — кивает на продавленный диван, обтянутый выцветшим вельветом. — Рассказывай.

Сажусь. Диван проседает, пружины скрипят. Снимаю куртку — в доме тепло, почти жарко. Протягиваю левую руку с руной.

Он смотрит. Долго. Не как врач — как человек, который видит то, чего видеть не должен. Проводит пальцем по линиям — не касаясь, на расстоянии. Потом поднимает глаза.

— Где ты её взяла?

— Появилась сегодня ночью.

— Это не ответ.

— Я не знаю как. Проснулась — и она была.

— Ты ходила в амбар?

— Да.

— Зачем?

— Ты знаешь зачем. Знаешь, что там происходит.

Он отворачивается, идёт к плите — старой, чугунной, которая топится дровами. Ставит чайник — зелёный, эмалированный, с отколотой ручкой. Жду. На кухне тихо, только вода начинает шуметь.

— Легенда, — говорит он, не оборачиваясь. — Хочешь услышать легенду?

— Хочу услышать правду.

— Правда и легенда — одно и то же, когда речь о таких вещах.

Заваривает чай — травяной, пахнет болотом и мёдом. Ставит кружку передо мной. Беру, грею ладони. Края отбиты, но чай горячий.

— Ладно. Слушай.

Садится напротив на табурет — слишком низкий для его роста. Опирается локтями на колени.

— Давно, — начинает Эйрик, — до того, как здесь появились христиане, в этих землях жили люди, верившие в духов. Всё имеет душу — дерево, камень, ветер. И есть места, где граница между мирами тоньше. Такие места назывались «иста». Амбар — одно из них.

— И что там, за границей?

— Другой мир. Не ад и не рай. Просто другой. Там живут те, кто не нашёл места здесь. И один из них — Ледяной Король.

— Он был человеком?

— Да. Был воином. Любил девушку. Она умерла. Он не смог смириться. Пошёл к шаману, попросил вернуть. Шаман сказал: «Есть способ, но заплатишь». Воин согласился. Шаман открыл врата. Воин вошёл в иста. Но вместо того чтобы вернуть девушку, стал частью того мира. Сердце превратилось в лёд. А он сам — в Короля.

— И теперь забирает других?

— Ищет замену. Того, кто отдаст сердце добровольно. Того, кто станет новым Королём, чтобы он мог уйти.

— Почему не выбрал никого за все эти годы?

— Потому что никто не соглашается добровольно. Все хотят только забрать своих близких и уйти. Но он не отпускает. Предлагает сделку, а потом забирает всё.

— Моя мать...

— Твоя мать была самой упрямой. Держалась дольше всех. Но в конце концов отдала любовь. Не потому, что проиграла. Потому что решила: так будет лучше для тебя.

— Она не могла так решить. Она бы не оставила меня.

— Ты уверена? Знала: если останется, он будет преследовать тебя всю жизнь. Выбрала остаться, чтобы он успокоился.

— Но он не успокоился.

— Потому что ты пришла. Сама пришла к нему. Нарисовала руну на окне, когда спала — он через тебя, но ты согласилась. Пришла в амбар. Пригласила его.

Я сжимаю кружку так, что пальцы белеют.

— Я не приглашала его.

— Подсознание пригласило. Ты хотела узнать правду о матери. Он дал тебе эту возможность.

— Что мне теперь делать?

— То, что делала твоя мать. Играть по его правилам. Или уйти.

— Уйти — значит оставить мать там?

— Уйти — значит остаться в живых.

Смотрю на него. Он серьёзен. Ни тени улыбки. Говорит правду.

— Ты знаешь, как войти в Чертог?

— Знаю. Но не скажу.

— Эйрик.

— Нет, Мара. Не буду помогать тебе умирать.

— Это не тебе решать.

— А кому? Твоей матери? Её нет. Твоему отцу? Он едва жив. Мне? Я единственный, кто может сказать правду. И я говорю — не ходи.

Он встаёт, идёт к двери. Открывает.

— Тебе пора.

Я не двигаюсь.

— Ты знаешь, что будет, если я не пойду? Он начнёт забирать других. Соню. Тебя. Всех, кто мне дорог.

— Может быть.

— Не «может быть». Точно. Ты сам сказал — он ищет замену. Если не я, то кто-то другой.

Эйрик молчит. Ветер завывает в трубе.

— Пожалуйста, — говорю я. — Помоги мне.

Он закрывает дверь. Возвращается на диван. Садится напротив.

— Ритуал, — говорит он, — нужно проводить в самую тёмную ночь. Когда полярная ночь достигнет пика. Через одиннадцать дней.

— Как он проходит?

— Зажигаешь чёрные свечи. Семь штук. Располагаешь в форме руны — той, что у тебя на руке. В центре ставишь зеркало. Смотришь в него и произносишь его имя.

— У него есть имя?

— Было. Когда был человеком. Если узнаешь имя — получишь над ним власть.

— Как узнать?