Олег Ветров – Первый странник (страница 6)

— Это органика. Клетки. Сохранившиеся. Температура хранения — комнатная. Давление — атмосферное. Процессы распада остановлены на молекулярном уровне. Им сотни миллионов лет, но они выглядят свежими. Как будто их положили туда вчера.

Один контейнер содержал не фрагмент ткани. Зародыш. Размером с человеческий кулак, плавающий в янтарной жидкости, которая мерно пульсировала. С пульсирующими нитями ДНК, которые не были похожи ни на земные, ни на марсианские — длиннее, сложнее, с дополнительными парами оснований.

Когда зонд приблизился, зародыш шевельнулся.

Козловская отшатнулась от экрана так резко, что опрокинула стул.

— Это… это невозможно. Он жив. После сотен миллионов лет — жив.

Н'Диайе посмотрел на анализ ДНК, сверил с базой данных, перепроверил, перепроверил ещё раз — и побледнел так, что его тёмная кожа стала пепельно-серой:

— Совпадение с человеческой — восемьдесят семь процентов. Но хромосом на две больше. Двадцать четыре пары вместо двадцати трёх.

В комнате стало тихо. Тишина была такой плотной, что слышно было, как работает система вентиляции — монотонно, безучастно.

— Что это значит? — спросил Ито. Его голос впервые дрогнул.

— Это значит, — ответил Н'Диайе, — что мы не случайность. Кто-то нас здесь… посадил. Как семена. А цилиндр — это инкубатор. Который работал миллиарды лет. И мы — гибриды. Результат эксперимента, который начался задолго до появления человека разумного.

Кадр №5. Портал.

Самый нижний уровень. Самый большой зал — сферический, диаметром двести метров, с идеально гладкими стенами, которые не отражали свет, а поглощали его. И в центре — аномалия. Розоватый прямоугольник. Ни рам, ни опор. Просто висел, как оконный проём в никуда. Сквозь него — только молочно-белая дымка, которая не рассеивалась, не двигалась, просто была.

Зонд приблизился. Прямоугольник мигнул — кратковременное изменение плотности дымки. И на поверхности ближайшей стены загорелись символы.

— Стоп, — сказал Ито. — Увеличь.

Символов было тридцать. Каждый — объёмный, трёхмерный, сложный, как узел. Некоторые напоминали спирали — двойные, тройные, закрученные в разных направлениях. Другие — глаза, с зрачками и радужками, которые, казалось, смотрели прямо на зрителя. Третьи — вихри, застывшие в момент максимального вращения. Они не были нарисованы — они были вычислены прямо в структуре материала, выжжены в кристаллической решётке на молекулярном уровне.

Лингвист — его привезли с Земли за сумму, на которую можно купить челнок, убелённый сединами, с глазами, которые видели сотни языков и письменностей — выдохнул:

— Это язык. Не алфавит. Идеограммы. Каждый символ — целое понятие. «Путь», «Опасность», «Дом», «Смерть», «Рождение», «Память», «Сеть»… Мы сможем их расшифровать. Но нужны годы. Много лет.

Ито посмотрел на портал, на символы, на сферы и скульптуры. В его глазах — не усталость, не страх. Счёт.

— Годы у нас есть, — сказал он. — Цилиндр никуда не денется.

Он ошибался. Цилиндр никуда не делся. Но годы действительно понадобились — и не все дожили до их конца.

II. Временной скачок: два года спустя

2100–2102.

Аванпост разросся до размеров небольшого городка. Тысяча двести учёных, инженеров, военных, техников, поваров, уборщиков — целое поселение, прилепленное к боку чужого цилиндра. Лаборатории, жилые модули, столовые, спортзалы, сад с гидропоникой, где выращивали зелень и помидоры — люди собирались здесь надолго. Надолго, не навсегда. Никто не говорил «навсегда».

Изучали артефакты круглосуточно — в три смены, без выходных, с кофеином внутривенно.

Первое. Материал цилиндра оказался не просто прочным. Он был «умным» в том смысле, что реагировал на внешние воздействия изменением электропроводности и отражающей способности. Однажды техник случайно провёл рукой по стене — и стена на три секунды изменила цвет, проецируя карту коридоров. Повторить фокус не удалось — стена не реагировала на намеренные прикосновения, только на случайные. Как будто она выбирала, когда показывать себя.

— Материал имеет память, — сказал инженер. — Но он не разумный. Это сложная химия. Как наше стекло с памятью формы, только на много порядков сложнее.

Второе. Сферы в зале-ротонде оказались квантовыми вычислительными узлами. При определённых комбинациях электромагнитных полей они проецировали голограммы — звёздные карты с координатами, которых не было в земных каталогах, схемы устройства, структуры ДНК с тридцатью парами хромосом. Никто не знал, что именно они показывают. Сферы «говорили», но на языке, которого люди не понимали.

Третье. Контейнеры с органикой. Биологи извлекли образцы ДНК из пыли — и из самого зародыша, который всё ещё шевелился иногда, всё ещё был жив. Результат шокировал: ДНК была не земной, не марсианской. Чужой. Но в ней присутствовали те же четыре азотистых основания — аденин, гуанин, цитозин, тимин. Те же, что у людей, собак, деревьев, бактерий. Те же, что у всей жизни в Солнечной системе.

Главный биолог сказал на совещании:

— Это значит, что жизнь во вселенной использует один и тот же биохимический код. Панспермия — жизнь занесена из космоса. Или… кто-то распространил этот код. Как семена. Как черновик.

Четвёртое — и самое главное. Расшифровка символов. Тридцать глифов в центральном зале оказались интерфейсом. Без них портал не работал — или работал непредсказуемо. Однажды исследователи случайно активировали один глиф — портал вспыхнул яркой белой вспышкой, ослепив трёх техников на пять минут. А потом погас.

Козловская, главный лингвист, сказала:

— Это дверь с замком. Замок требует комбинации. Мы должны ввести правильную последовательность, чтобы портал открылся в нужное место. Или вообще открылся безопасно.

Пятое. Исследование портала — миры за дверью.

К концу первого года стали посылать дроны. Сначала наземные — те же «Муравьи», модернизированные, с усиленной защитой и лучшими камерами. Они шагали в розовую дымку — и пропадали. Связь обрывалась мгновенно. Никакого сигнала, никакой телеметрии. Только тишина.

Но через несколько секунд — или часов, никто не мог точно замерить, потому что время на той стороне текло иначе — некоторые возвращались. Не все.

*Запись №017-Д.* Дрон-разведчик «Стрекоза-4» пробыл по ту сторону три минуты по земному времени. Вернулся с образцами грунта — красного, липкого, с кислотностью, как у лимонного сока, прожигавшего контейнер. И с видео: равнина под фиолетовым небом, два спутника размером с Луну, вдали — геометрически правильные пирамиды, покрытые мхом, который шевелился.

*Запись №041-Д.* «Шершень-12» — летающий дрон с крыльями стрекозы — отправился в портал и не вернулся. Вообще. Без следа. Операторы ждали три дня, потом списали. Списали и его, и надежду.

*Запись №089-Д.* «Муравей-22» прошёл сквозь портал, просуществовал там одиннадцать секунд и передал единственный кадр: бесконечный океан под зелёным небом, и в волнах — нечто огромное, чешуйчатое, с рядом светящихся глаз. Дрон успел развернуться — и был раздавлен. Что именно — загадка. Давление зашкаливало за тысячу атмосфер.

За два года через портал отправили более трёхсот дронов. Наземных — сто сорок. Летающих — сто шестьдесят. Вернулись двести два. Остальные пропали.

И самое важное: миры за порталом каждый раз были разными.

— Это не один адрес, — объясняла Козловская на общем собрании, стоя перед голограммой. — Каждый раз портал открывается в новое место. Случайно? Или в зависимости от комбинации глифов? Мы не знаем. Глифы мы ещё не научились перебирать осознанно. Тыкаем наугад.

К концу второго года у учёных сложилась классификация:

• Тип I: «Пустоши» — миры без признаков жизни. Вулканические равнины, ледяные пустоши, безвоздушные камни, где даже бактерии не выжили. 23%.

• Тип II: «Сады» — с биосферой, но без технологий. Леса, океаны, пригодная атмосфера, иногда — животные, которые шарахались от дронов. 58%.

• Тип III: «Следы» — миры с руинами. Постройки, артефакты, останки. Кто-то был до нас. Исчез. Или ушёл. 14%.

• Тип IV: «Обитаемые» — миры, где дроны фиксировали движущиеся объекты, похожие на живых существ, а в трёх случаях — разумное поведение (огни в окнах, сигнальные костры, геометрические поля). 4%.

• Тип V: «Аномальные» — миры, где нарушались законы физики. Гравитация идёт вверх. Время течёт назад. Цвета, которых не существует в спектре. 1%.

Ни одного контакта с разумной жизнью. Дроны либо не успевали, либо их уничтожали, либо «обитатели» просто не замечали железок, принимая их за камни или насекомые.

Ито, стоявший перед голограммой, сложив руки за спиной, сказал:

— Мы знаем главное. Портал открывает дорогу в тысячи вселенных. И однажды мы должны послать туда человека.

Зал замер. Слышно было, как кто-то сглотнул.

— Не сейчас, — добавил Ито. — Сначала научимся управлять адресацией. И найдём добровольца.

III. Инцидент

15 ноября 2101 года, 03:12. Аванпост, центральный зал.

Его звали Михаил Корнев. Техник четвёртого ранга, обслуживал вентиляцию. Родом с Земли, из Новосибирска. Тихий, незаметный, ни с кем не дружил, ни с кем не ссорился. Психологическая аттестация: «стабилен, склонен к меланхолии». Никаких красных флагов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.