Олег Вешкурцев – 101 стихотворение. Любовь. Приключения. Мистика (страница 6)
Все смеются, всегда так бывало,
Ведь он правда хороший и добрый мужик,
О таких пел Высоцкий, их мало!
Маяк
Тропинка, бриз, маяк у моря,
Мечты, любовь и красота,
Стихи, слова и чувство боли,
Цветы, отказ и пустота!
Работа, дом, опять работа,
Звонки, планёрки, вечный план,
Вся жизнь, как странная охота:
Собаки, жертвы, страшный гам.
Улыбка, радость, нежность взгляда,
Прикосновения, сердца стук,
Быть вместе каждый миг – награда,
Держи, не выпускай из своих рук!
Метель
Одной зимой вот как-то стало,
Работа в путь меня послала,
В пути метель меня застала.
Она то сильно завывала,
То перламутром отливала.
На козлах наш сидел возница,
Он вёл коней и очень злился,
Ругал судьбу, что тут родился.
Он в город очень торопился.
Карета вдруг остановилась,
И дверца тут же приоткрылась,
Возница стал не без тревоги
Кричать, что дальше нет дороги.
Подумав о ночёвке не в квартире,
Я стал мечтать хотя бы о трактире.
И выйдя из кареты для начала,
Вошёл в метель, беду что означала.
Внезапно из пурги к нам вышел человек,
Он был оборван, жалок и, казалось, завершает жизни век.
И обессилев, он упал лицом прям в снег,
Я кинулся к нему, переходя на бег,
И рявкнул на возницу: «Помоги, Олег!».
Прийдя в себя, согревшийся в карете,
Он понял, что пред нами был в ответе.
Кто он таков, как оказался рядом?
Но он молчал, смотря голодным взглядом.
Я дал ему вина, немного хлеба,
Он, захмелев, окинул взглядом небо.
Донской казак, Степаном меня кличут,
Я также беглый каторжник, и власти меня ищут.
И улыбнувшись шутке его смелой,
Я сел к нему, нагнувшись неумело.
Ну что, ты каторжник, покажешь нам дорогу?
Я не хочу остаться здесь, ей-богу.
Конечно, добрый человек,
Найду я и в лесу тебе дорогу,
Казак я местный, и плевать мне на погоду,
Вино и хлеб мне силушки придали,
А доброта твоя и смех в людей мне веру дали.
И выскочив, Степан на стылый ветер,
Он сел на козлы и повёл карету.
Через пять вёрст мы оказались у трактира,
Где, распрощавшись, я уехал на квартиру.
Прошло полгода, как со Стёпкой я простился,
Как образ предводителя восстания родился.
То был уже не жалкий человек, как мне казалось,
Упоминание о Стеньке Разине
У многих страхом в сердце отзывалось. 
