Олег Верещагин – Звёздная раса. Сборник рассказов (страница 19)

В голосе отца – чуть брезгливое недовольство, и мальчик, сидящий за столом, краснеет, старается не прятать глаза. Отец стоит по другую сторону стола, скрестив руки на груди – в полевом мундире, только без защиты (она аккуратно сложена на скамье справа от входа). И даже повязка на правой руке кажется какой-то необычной частью формы, не больше – она свежая и чистая, хотя вчера отец сражался, как и все…

…На столе – две чаши, прикрытые листами бумаги. В каждой – пол-зитта воды, дневная норма на сегодня. У Аракси норма, как и у отца, потому что он тоже сражается. Начал вчера, когда был второй земной штурм, и над предпольем, чёрным, сплошь вывороченным снарядами и минами, покрытом руинами передовых фортов, расчерченным математическими, выверенными от и до, линиями земных траншей и других укрепелний, страшно, звонко, с каким-то длинным шипением долбили земные барабаны, перемежая своим боем в перерывах стонущую, но в то же время угрожающую музыку ещё каких-то инструментов.

Земляне всегда ходят в атаки под эту музыку. Она бьёт из невидимых мощных динамиков – словно бы из-за горизонта. Отец говорит, что её транслирует живой оркестр…

…Вчера утром, ещё в темноте, земляне усилили огонь. Появились самолёты-штурмовики, поливавшие градом снарядов и мелких бомб и ракет оборонительные площадки. Рвались – глухо, словно бы ковёр выбивают – бомбы с газом, который вязко тёк в щели и трещины. Так продолжалось до рассвета. А потом над краем поля – там, где земные позиции – развернулось в пол-неба чудовищное алое знамя с золотым знаком, боевой штандарт Земли. Оно угрожающе, тяжко колыхалось – как будто ходили на небе кровавые волны. Ударили и заполнили всё пространство до самой крепостной скалы барабаны, взвилась музыка.

И началась атака. Вторая.

Первой атаки Аракси не видел, потому что был внизу, в подземельях. Но бойцов стало не хватать почти сразу, и он сперва стоял на подаче у одного из шаровиков – таскал четырёхзвеньевые тяжёлые кассеты к коротко, упруго бумкающему жерлу.. И замер от ужаса, когда увидел в бойницу – СКОЛЬКО землян. И СКОЛЬКО у них техники. Жуткая серо-зелёная лавина катилась на крепость, извергая потоки дымов, металла и пламени. Аракси даже не сразу понял, что земляне вооружили туземцев, а собственно их войска – это техника и похожие на наконечники выброшенных вперёд копий ударные группы. Он даже застыл на миг около бойницы, забранной подвижным прозрачным щитом – понадобилось усилие воли, чтобы сдвинуться с места…

…Земляне хорошо разведали оборону и умело составили план атаки. Они неожиданно быстро ворвались на нижний передний ярус. Как раз когда Аракси спустился туда на лифте за боеприпасами. Дверь открылась, и он увидел, что ниже галереи идёт свирепая драка. Дрались все и чем попало. Стреляли в упор, били друг друга клинками, обломками камня, складными станинами, ящиками, шлемами… В проломах клубились дым и пыль. Через них лезли и лезли полусогнутые чёрные фигуры – казалось, дым их и порождает, как неживых воинов злого хадди Маэр’гэзо – и не спешит на помощь своим бьющимся потомкам отважный удалец Асгерран… Мальчишке запомнилось одно – чёрные рты землян. Они были в шлемах, но рты почти свободны, и эти рты казались чёрными ямами, изрыгавшими жуткое «ырррааааа!» – то ли вой, то ли рёв.

Потом он увидел отца. Над лестницей справа отец – без шлема – дрался врукопашную с огромным – Аракси не просто показалось так, землянин был гигант даже для рослых сторков – землянином. Каждый сжимал левой рукой правую руку противника. В руках были тесаки. Ниже на лестнице недвижной жуткой грудой лежали оба отцовских адъютанта и пятеро землян – мёртвые.

Землянин хрипло, жутко рычал. Отец молча скалился. Лицо у него было таким страшным, что Аракси едва не побежал обратно в лифт – запереться, уехать, не видеть, не помнить!

Но отец проигрывал. Вздох за вздохом. Палец за пальцем. И это тоже было страшно, и от этого тоже надо было бежать, но…

…СТОЙ, вдруг сказал Аракси голос – тихий, но суровый и непреклонный, чем-то похожий на сухой, безразличный, необсуждаемый голос прадеда, умершего в прошлом году. И этого было достаточно. Он снова стал самим собой. Мужчиной рода Шаттард.

Он побежал. Но не в лифт, а вперёд. И прыгнул с последних шагов, крикнув: «Хадрра!» – чтобы убить остатки страха. И повис на землянине – на спине и руках – мёртвым грузом.

И этого было достаточно, чтобы отец, освободившись, оттолкнул и ударил противника – в рот наотмашь – тесаком. Почти отрубив верх головы вместе со шлемом. Чужой листовидный тесак вылетел из руки землянина, с упругим, до смешного ясным звоном запрыгал по металлическим ступенькам лестницы и упал на трупы.

Аракси оказался под заваливавшимся врагом – тот бы его покалечил своей тяжестью, не откатись мальчишка стремительно в сторону. Его обдало кровью – рухнувшее изувеченное тело обливалось ею. Отец схватил его за шкирку, поднял, бросил к лежавшему неподалёку телу сторка, вооружённого трёхствольным лазером-вертушкой, выкрикнул: «Стреляй, куда покажу! – и выкинул руку. – Туда!»

И Аракси – залёгший за вертушкой, как учили на недавно только начавшихся занятиях Рантшпайра – начал стрелять, куда указывала отцовская рука сбоку – окровавленная, каменно-твёрдая.

Эта же рука потом, после боя, после отбитой всё-таки атаки, хлестнула его по щеке – как посмел оставить место в расчёте?! И она же легла на плечо – будешь моим адъютантом…

…Вчера вечером он хотел отнести воду маме и трём младшим сёстрам – они ведь получали уже два дня по четверти зитта, в два раза меньше, чем он. Пить очень хотелось, но он думал: мама и сестрёнки хотят пить сильнее. И понёс, отпил только половину, хотя рот жил своей жизнью, жадной и тупой, старался впиться губами в край чаши и вытянуть всё до капли.

Понёс. Но мать встретила его на пороге. Увидела чашу и, скривив губы, сказала спокойно: «Пошёл вон, дурак.» Потом ушла в комнаты, и Аракси, стоявший с этой чашей на пороге, услышал её весёлый голос: «Ну что, разучим следующий куплет, дочки?!»…

… – Аракси, ты очень невнимателен, – в голосе отца снова недовольство.

– Прости, отец, – мальчик наклонил голову.

– Ты боишься? – в голосе отца не было насмешки. Аракси покачал головой:

– Нет. Я думаю о том, что происходит.

– Ничего не происходит, – усмехнулся комендант. Углом губ; землянин сказал бы «двинул ртом», но для сторка это была усмешка, даже почти смех. – Ты знаешь Историю Народа. Такое бывало – дикари на какое-то время ухитрялись победить на каком-то участке. Кончалось это всегда одинаково.

Аракси снова наклонил голову. Конечно, отец прав. Это обязательно будет. Придёт Флот. Появятся в небе тысячи десантных бауттов, прольют огонь на землю, с них сойдут сверкающие золотом и огнём соорды, и земляне побегут, разбитые, и не смогут убежать. Сторкад не может проиграть, отец прав.

Ему стало легче. Намного легче. И он только по-настоящему улыбнулся в ответ на голос отца:

– Аракси! Положительно так невозможно – ты совершенно ушёл в себя! Я накажу тебя, сын!

– Я тебя люблю, – вырвалось у мальчика. Джарран кен ло Фарья токк Шаттард ап мит Шаттард чуть прикрыл глаза и сокрушённо вздохнул. Ровно сказал:

– Болтливый глупый мальчишка.

Аракси потупился, чтобы скрыть новую улыбку. Отец указал ладонью: встань, и Аракси поднялся.

– Можешь быть свободен. Но сначала прочти заанк Творения Предков, – приказал Джарран кен ло Фарья токк Шаттард ап мит Шаттард. – Он наверняка помнится тебе лучше, чем уравнения.

Бледные щёки мальчика вспыхнули резким румянцем удовольствия. Он встал ещё прямей, хоть это и было, казалось, невозможно, и чистый, ясный голос (землянину он показался бы слишком монотонным и металлически-резким) зазвучал в каземате, перекрывая размеренный гул осадных орудий:

– Во имя древней славы

Мы строим новый мир.

Согреет солнце наше рощи и холмы.

Смех юных, забвения не зная,

С пеньем птиц сливаясь, будет там звучать.

Всю бесконечность лета. Все радости весны.

Глубины осени и тишину зимы

Подарим им.

И ты меня прими…31

…Наверху, на открытых площадках стены, был ветер. Здесь находились только дозорные, да и те в бронеколпаках – но сейчас за зубцами с бойницами и даже между них, открыто, стояло немало сторков. Обстрел прекратился, а тут дул ветер, прохладный, от него меньше хотелось пить – и кроме того, увидев, сколько там собралось народу, Аракси забежал сюда, наверх, в надежде найти кого-нибудь из товарищей. Ему хотелось поиграть во что-нибудь, спуститься в один из внутренних дворов – и поиграть.

Вместо этого он услышал голос. Голос со стороны врага – и сразу понял, почему тут так много народу и почему все неподвижны. И – застыл тоже, вслушиваясь…

– Отважные защитники крепости Хи‘т Хру’ан Фэст! – голос на сторкадском, настоящем сторкадском, старом, говорил без акцента. – Мы снова предлагаем вам почётную сдачу. Планета пала, и вы не можете этого не знать и не можете этого отрицать. Не умножайте страданий своего народа в этой войне, которая была не нужна нам с самого начала и стала бессмысленной для вас. Вы покинуты союзниками – флот нэйкельцев три дня назад даже не сделал попытки прорвать нашу блокаду и отступил вглубь их территорий. Наши эскадры преследуют трусливых головастиков и скоро выловят их и посадят в уютную баночку… В вашей защите нуждаются находящиеся у нас женщины и дети вашей крови – их много, нас мало и мы не можем успеть везде, туземцы обозлены. Не торопитесь на Мост, там большая очередь и очень тесно…