Олег Верещагин – Звёздная раса. Сборник рассказов (страница 18)
Они стояли молча, не щёлкая и не жужжа. И в руках у них были рыбацкие снасти: сети и гарпуны.
Кен ло Хеерорд не остановился ни на миг. Он лишь поднял на ходу
И – остановился.
Остановился не потому, что они не раздвинулись, не пошевелились даже. А потому, что из молчаливой стенки вышел один из туземцев – неотличимый для сторка от остальных. Но этот
– Отпусти другого. Который меньше и живёт у тебя. Ты хочешь его убить. Отпусти его. Или мы будем тебя бить и убьём.
– Что?!
В голосе кен ло Херрорда были не гнев, не изумление, не насмешка, не презрение… Он сам не понимал, что ощущает. Заговорил… кто заговорил?! Вот эта мокрая земля под ногами? Океан? Небо? Камни скал? Разве так бывает?!
– Что? – повторил кен ло Хеерорд. Краем глаза он заметил, как выстроились, сомкнулись за его спиной все трое охранников – без промедления, без страха, как машина – но об этом он не подумал совсем. Потрясённо глядя в фасетки глаз
– Если ты обидишь его, мы убьём тебя, хотя ты сильный и страшный. И хотя мы никогда не убивали тех, кто может говорить и думать, – размеренно пояснил туземец. – А потом мы постараемся убить всех вас на нашей земле. У нас не получится, мы знаем. Мы не умеем убивать, а вы умеете. Но мы постараемся. Мы должны постараться.
– Почему? – коротко и спокойно спросил сторк. Казалось,
– Он убил… – невероятный выверт пощёлкиванья, но кен ло Хеерорд понял и ответил, сам удивляясь себе и понимая, что не боится и потому тянет время разговором – нет… он…
– Я тоже его убил.
– Да, – согласился стчк. – Но ты убил, чтобы показать, какой ты храбрый и сильный, и это правда. А он убил потому, что пожалел нас. Он слабей тебя, но смелей, и он добрый, и это тоже правда. Ты злой – и это главная правда. Мы дали убить его… семью. Мы жалеем. Мы тогда не думали, что захотим убить разумного. Теперь хотим. Отпусти его. Он уйдёт с нами, если захочет.
– Заант, – высоким голосом сказал мальчик, и кен ло Хеерорд, не оборачиваясь, знаком приказал: пропустить. Землянин встал рядом и быстро защёлкал – словно кто-то бросал горстями металлические шарики на тонкий лист стали.
Четверо сторков и один землянин долго смотрели в их узкие спины – пока кустарник внизу не скрыл последних.
Потом кен ло Хеерорд скомандовал конвою:
– Возвращайтесь. Я тут всё решу сам.
И он, и мальчик теперь почти так же долго смотрели, как уходят солдаты. Потом кен ло Хеерорд кивнул землянину на тропинку:
– Пошли.
* * *
– И ты бы меня отвёз? – тихо спросил мальчик.
– Нет, – признался кен ло Хеерорд. – Я хотел тебя напугать. Только напугать.
– И тебе потом было бы не противно жить рядом с таким… напуганным? – требовательно сказал землянин. Кен ло Хеерорд не ответил – ему нечего было отвечать.
Они стояли на площадке над морем, отгороженной от мира дугой густого кустарника. Далеко-далеко, у горизонта, уже собрались моросящие тучи и медленно, но явственно двигались к берегу, а с ними – сезон дождей.
Третий их сезон на этой планете.
– И что нам теперь делать? – первым нарушил установившееся было молчание мальчик.
– Убей меня, – спокойно предложил кен ло Хеерорд. – Убей меня и уходи.
Он достал из кобуры на поясе офицерский бластер и перебросил его мальчишке – быстрым движением. Мальчишка так же быстро и машинально поймал оружие, покрутил в руке, рассматривая, словно видел его в первый раз, словно кен ло Хеерорд не учил его обращаться с таким…
Лицо землянина стало испуганным, обиженным. Он приоткрыл рот, хлопнул глазами и выпалил:
– Это нечестно! Нечестно… такой выбор!
– А честно заставлять выбирать меня? – тихо спросил сторк.
Мальчишка опустил глаза. Да. Очень легко встать в позу и сказать, что если речь идёт о выборе между честью и привязанностью – настоящие мужчины выбирают честь. Труднее, но тоже можно – заплатить за свои слова жизнью.
Своей.
А чужой? Жизнью…
– Честно заставлять меня выбирать между моей честью и жизнью моего сына? – тем временем так же негромко спросил кен ло Хеерорд.
От лица мальчика отхлынули все краски. Он пошевелил губами. Попробовал кривовато усмехнуться, иронично, чтобы цинизмом сбить происходящее наземь – не вышло. Губы кривились, да, но – сами и совсем не так, как хотелось.
– Я тебе не сын, – сказал он сипло.
– А я тебе вообще никто, – напомнил сторк. – Стреляй.
Мгновенно, широко размахнувшись, мальчишка по дуге запустил с откоса бластер. Сторк проводил его взглядом, снова посмотрел на воспитанника. Землянин тяжело дышал, потом сказал с отчаяньем:
– Что нам делать, старший? Придумай, ты умный, ты взрослый, ты… придумай, отец. Хоть что-то придумай.
Кен ло Хеерорд промолчал.
Он не мог отпустить мальчика – это было бы нарушением долга перед Родиной. Он не мог его отдать властям – это было бы предательством по отношению к нему. Он не мог запереть землянина и никуда не выпускать, потому что это вообще не было выходом. Никаким.
Землянин не мог убить сторка, потому что… не мог. Землянин не мог оставаться со сторком, потому что это было бы предательством, и сегодня он осознал это – он стал взрослым. Землянин мог лишь бежать, но это значило, что, когда его поймают или убьют, кен ло Хеерорда обвинят чёрт знает в чём. Может быть – даже в шпионаже в пользу Земли.
На миг им – каждому в отдельности – пришла в голову мысль о побеге. Куда угодно – прочь от этой войны.
Но лишь на миг, и это был миг стыда. Их Родины бились друг с другом, и выше этой битвы и этих Правд – не было ничего…
…Мальчишка сел на камень и поставил подбородок на ладони – чашей.
Сторк сел рядом и скрестил на коленях руки.
Они смотрели в море – молча и неподвижно.
3.КАПЛЯ ВОДЫ
7-Й ГОД ПЕРВОЙ ГАЛАКТИЧЕСКОЙ ВОЙНЫ. ПЛАНЕТА АРК-СУТ’ИР
(КОЛОНИЯ СТОРКАДА). КРЕПОСТЬ ХИ’Т ХРУ’АН ФЭСТ
Ба-уммм.
И через несколько секунд опять – ба-уммм.
И опять – ба-умм.
Тело само съёживается, а глаза так и поднимаются к потолку. Каменному, надёжному. Но в свете длинных белых ламп, протянувшихся вдоль стен, видно, как то тут, то там с потолка сыплются шуршащие струйки каменой пыли. Из трещин… невидимых трещин. Пока невидимых.
Ба-уммм. Ба-уммм. Ба-уммм. Звука доносится размеренно и ясно через природную твердь скалы, через сталь и жидкий камень.
Это били земные орудия. Чудовищные пушки с жерлами в пол-ханды30 диаметром, больше старых мортир Сторкада из дозвёздных времён. Из крепости было видно, как они ползают вдали по специальным, с чудовищной быстротой проложенным, путям, иногда останавливаясь, медленно, неотвратимо высовывая из-под угловатой пятнистой брони короткий толстый хобот… и тут же окутываясь лёгким белым дымом, из которого вылетал вверх – медленней, медленней, медленней – снаряд, замирал в вышине чёрной точкой и с унылым жутким рёвом начинал падение, вновь набирая скорость.
И – взрыв. Страшный, которому только и могло противостоять что древняя скала. Снаряды землян были «умные», они искали в своём валком медленном полёте трещины и щели, расшатанные глыбы и тонкие места. Но скала всё равно была всё ещё слишком мощной, и лишь сотрясалась до основания, да сбрасывала по склонам лавины валунов и щебня.
Ссссшшшиаххххх! И снова – взрыв. Только другой немного.
А это ракета. Восьмой день земляне крушат снарядами и ракетами оборону Хи‘т Хру’ан Фэст. Восьмой… опять сыплется песок, и плечи невольно приподнимаются вверх; страшно думать, что там трещины, и что каждый такой удар расширяет их, расшатывает камень, и в любой миг…
– Аракси.