Олег Верещагин – Шпоры на кроссовках (страница 13)

Вот елки-палки! Всего сутки в этом мире — и жутковатые сутки, надо сказать. Он добыл сапоги-скороходы. Алесь ему знаком пол суток, не больше. Но почему-то грустно вот так взять и смыться и смыться. Именно грустно. Хороший парень этот белорус. кроссовки ему оставить, что ли? Нет, нельзя, шпоры к пяткам привязывать — это вообще слишком.

— Давай сполоснемся, тут ручей, — указал Алесь и первым свернул в зелень. Колька догнал его уже на берегу речушки даже, не ручья. Зачерпывая воду и внимательно разглядывая противоположный берег, Алесь спросил: — А тебе… в общем, тебе правда куда-то очень надо? А то…

— Обязательно, — Колька встал рядом на колено, попытался пригладить всклоченные и склеенные грязью волосы, потом плюнул: фик с ним! — Понимаешь, я как раз на том острове, на нехорошем, одну вещь нашел. Важную… Без нее человеку плохо будет.

— А ты бы остался у нас? — по-прежнему не глядя на Кольку, предложил Алесь. — Куда тебе одному? И когда еще своих найдешь? Не можешь?

— Не могу, правда, — покачал головой Колька, снимая винтовку с плеча и укладывая ее на прибрежную траву.

— Жаль, — вздохнул Алесь.

— Ага, — согласился Колька и поднялся на ноги. Все-таки надо было уходить пора, а то потом будет еще труднее. Винтовку взять?… а если не получится с ней? — слушай, — Колька чуть отступил. — Ты не удивляйся сейчас, просто слушай. — Под Сталинградом наши победят. И вообще в войне победят. А День Победы будет 9 Мая 1945года, еще не скоро, но будет.

— Откуда ты… — Алесь удивленно поднял голову, вытирая губы тыльной стороной ладони и кривясь от боли, но не договорил. Его недолгий знакомец и спаситель вдруг сделал еще шаг назад, поднял руку и сдвинул пятки — как беляк в фильм про Гражданскую и… ИСЧЕЗ.

Часть 2

Колька Мак'Лауд из клана Мак'Лаудов

Если вы идиот — это надолго.

Подтверждение это прописной истине было место, в котором очутился Колька. Он хорошо помнил, что собирался ВЕРНУТЬСЯ ДОМОЙ. Отдохнуть в счет быстрой добычи сапог. Ну и… ну и подумать как следует, а стоит ли ему вообще продолжать эту историю с историей и географией? Малодушно? Побывайте в белорусском лете 42-года, и у вас отобьет охоту к подвигам! Но в последнюю секунду перед возвращением Колька подумал: а вот интересно, какой из себя меч-кладенец?

Ну и привет.

Шпоры отреагировали на случайную мысль, как цены — на слухи о денежной реформе, мгновенно и неумолимо.

Было сыро и холодно. Сыро и холодно со всех сторон, потому что вокруг плавал густющий волокнистый туман, похожий на растрепанную вату, а ногами Колька до щиколоток стоял в болоте.

Вернее — что еще обиднее — в БОЛОТЦЕ. Диаметром с полметра, оно угнездилось точно там, куда приземлился странствующий рыцарь. От такого невезения хотелось плакать. Но с другой стороны — его могло закинуть в январскую тайгу, так что худшего он избежал.

Утешив себя такими мыслями, Колька шагнул в сторону и посмотрел на часы. Было 7.08. утра. А вот интересно — в Белоруссии-то другое время, не как в Вавиловске, а часы показывали правильно. Может, они автоматически корректируются по местному времени? Хорошо бы…

Слева и справа поднимались крутые склоны, поросшие волокнистыми растеньицами — среди темно-зеленой листвы неожиданно ярко светились лиловые и розовые цветочки. Похоже, тут лето или весна. Да и не так уж холодно — это после белорусского лета и от сырости так казалось. Хотя пар изо рта идет.

Колька попытался вылезти на левый склон — и соскользнул. Подошвы кроссовок съезжали по растениям, пальцы тоже срывались. Та же история повторилась с правым склоном.

— Уродство, — с чувством сказал Колька и — делать нечего — зашагал по лощине. Благо, она ничем не заросла и идти было легко. Только туман пугал — он меняет очертания предметов, и мальчишка застыл на месте, простоял минуту, обливаясь потом, прежде чем сообразил, что лощина открывается — как коридорчик в комнату — в рощу, тихо шелестевшую по берегам речушки, протекавшей через более широкую лощину.

Среди деревьев туман был пореже. И — что интересно и приятно — не наблюдалось комаров. Подойдя к берегу, Колька присел на корягу и, достав из кармана тряпку с сухарями и воблой, начал перекусон, следя за тем, как в удивительно прозрачной воде, шевеля хвостами, стоят против течения крупные рыбы с алыми точками на боках.

Было очень тихо, только вдалеке кричали… овцы?! Странно, а звук идет как будто с неба… Туман ломает, наверное. Ну, где овцы, там люди — и, хотя наученный горьким опытом Колька не собирался бросаться в объятья первому встречному, но к людям выбираться опять-таки стоило.

Спешить, впрочем, некуда. Колька хрустел сухарем, беспощадно ошкуривал воблу, да по временам нагибался к ручью — попить, воблу партизаны посолили не иначе как собираясь использовать ее в диверсиях для вызывания непреодолимой жажды. Потихоньку от самог8о себя мальчишка пару раз пристукнул пятками — кроссовки, точнее — шпоры — не работали. Все правильно, и не будут работать, пока он не добудет меч.

Два сухаря и полторы небольшие воблы Колька аккуратно убрал в карман изгвазданных «домашних» джинсов. Не потому, что больше не хотел есть, а просто запас, гордясь своей предусмотрительностью. Потом — заставил себя умыться и помыть руки. Не то, чтобы искупаться, хоть и нужно это было, не хватило духу — вода отдавала льдом, а не просто холодом.

Ниже по течению речушки были перекинуты два связанных ремнем бревна — балансируя руками, Колька перескочил в несколько больших шагов на противоположную сторону. Тут туман, как ни странно, был реже — а оглянувшись, парень понял, что его и вообще растягивает.

Под ногами оказалась тропинка, по сторонам которой густо рос — как в Белоруссии — густой папоротник. Колька не мог понять, звериная это тропа или человеческая, но шел по ней, ощущая, как понемногу поднимается. Впереди тумана не было совсем, а меж деревьев светлело небо. Колька ускорил шаг, почти бежал — в сыром леске, странно беззвучно, ему вдруг стало не по себе — и, вылетев на опушку, задохнулся от неожиданности и удивления.

Житель города, он не мог себе представить, что бывает такое. Колька показался самому себе маленькой соринкой на большой зеленой тарелке. Во все стороны бесконечно и плавно, как волны странного моря, тянулись гряды больших пологих холмов, перетекавших один в другой. Только холмы — ничего больше. Одиночеством, безлюдьем и странным величием веяло от этого мира под высоким бледным небом. Здесь дул ветер — прохладный и непонятно пахнущий. От стояния на одном месте начала кружиться голова, как при езде по кругу, и у Кольки вырвалось:

— Где я?!

Но в то же время он смутно ощущал, что видел такой пейзаж. Нет, не в жизни, а в кино. И не раз. Точно, видел!

Присмотревшиеся глаза начали различать небольшие рощицы и озерца, тут и там раскиданные у подножия холмов, проплешины, черных мрачных болот. Левее, на двух вершинах — очень далеко, но ясно — мальчишка разглядел высокие башни, черные на фоне неба. Да нет, что фишка, почему ему кажется, что он это видел?! В каком кино?!

И тут его осенило — догадка была такой явственной, что Колька рассмеялся и хлопнул себя по лбу. Серии «Горца» и великолепный Мэл Гибсон в «Отважном сердце»!

— Шотландия! — воскликнул Колька. И тут же нахмурился.

О Шотландии он знал по тем же фильмам, а там показывали одно: здешние жители сплошь ходят с оружием и отрезают друг другу головы так, что чеченские боевики померли бы от зависти. Осталась слабая надежда, что это современная Шотландия — страна-музей, где живут цивилизованные потомки головорезов, переквалифицировавшиеся в экскурсоводов. Может быть, меч лежит в каком-нибудь музее или хранится в семейной коллекции…

…Неизвестно, можно ли за сутки приобрести чисто солдатской «ощущение опасности», но Кольку словно подтолкнули — он повернулся на месте и обмер.

Было от чего.

По той тропинке, которой шел он, бесшумно и быстро приближался типичный шотландец. Лица Колька не видел за спутанными рыжими волосами, только глаза отчетливо горели сквозь эту занавеску. Из всей одежды на экскурсоводе были классические плед и юбка-килт — грязные и драные до такой степени, что едва различался цвет клеток: красный и синий. Еще, впрочем, имелись кожаные… э… напульсники, что ли, как у металлистов, доходящие до локтей, и кожаные сапоги.

А еще большущий кинжал в правой руке, похожий на короткий меч. Нет, оставалась слабая надежда, что это все-таки гид, решивший сшибить деньгу натуралистическим поведением…

— И чего я винтовку не взял? — пробормотал Колька. — Лучше бы воблу оставил, придурок.

С этими мудрыми словами он повернулся и рванул с холма бегом.

Стало ясно, что убежать не удастся. Во-первых, невероятно мучительно было бежать, зная, что за тобой гонятся с ножомб сами собой слабели ноги и тянуло оглянуться. Во-вторых, чертова трава с цветочками путалась в ногах. В-третьих, шотландец бежал в два раза быстрее.

Но самое главное — все-таки оглянувшись, Колька сообразил, что преследователь не выше его, не шире в плечах и не мощнее. То ли мелкий взрослый, то ли… то ли пацан его лет. Конечно, нож… Бежал шотландец целеустремленно, молча — дыхание берег, и ножом не размахивал, а зажал его в зубах. И все-таки бежать от мальчишки, одного-единственного и одетого в юбку, сделалось стыдно.